А вот потрясающий пример альтернативной интерпретации вышеупомянутых журналистских расследований со стороны TechCrunch с заголовком «Деконструкция файлов Твиттера». Повествование начинается со следующих слов: «Напыщенность, с которой были опубликованы так называемые файлы Твиттера, не соответствует обыденности их содержания. Тем не менее, сейчас, когда цирк сворачивается, а ряженые пустобрёхи возвращаются к своим Substack, стоит провести тщательную ретроспективу, чтобы рассмотреть эти задыхающиеся от восторга, приправленные откровениями материалы в контексте». Логика там следующая: Факт: Администрация Twitter непрозрачно модерирует социальную сеть, часто применяя теневые баны, хотя отрицала их использование. TС: И что? Статусы аккаунтов и функции модерации не являются публичными «by design». У многих компаний есть такие «секретные» инструменты [между модерацией в соответствии с правилами и пессимизацией неугодного контента по собственному усмотрению есть большая разница]. Факт: ФБР внедрилось в Twitter, оказывая постоянное и всепроникающее влияние на соцсеть. TС: И что? Возможно, для кого-то это и новость, но это вполне обычная и хорошо задокументированная практика. Недаром существуют Transparency Reports [которые фиксируют лишь факты запроса спецслужб на доступ к данным, но не их содержание и тем более не их изменение]. Факт: ЦРУ, Пентагон и прочие федеральный агенства также манипулировали общественным мнением. TС: И что? Неудивительно, что правительство «переусердствовало» в своих усилиях подавить дезинформацию после многих лет утверждений о том, как она может повлиять на выборы [как оказалось дезинформацией была информация о влиянии дезинформации на выборы — немного переусердствовали, да]. Факт: Слухи про влияние русских ботов на президентские выборы 2016 года являются ложью. TС: И что? Во-первых, всё это произошло давно, и разоблачители просто ссылаются на внутренние электронные письма о некоторых циклах новостей. Во-вторых: боты были, аж 50 тысяч. А ещё на Facebook было 80 тысяч рекламных объявлений [при рекламном бюджете в $100 тысяч, что кажется недостаточным даже для вмешательства в выборы в Сомали или Гамбии]. Упомянутые «контраргументы» в большинстве своём состоят из прямых цитат. То есть я не пытался что-либо утрировать и перефразировать, проверьте меня. Но самое главное на что хочется обратить внимание — это то, что как таковых контраргументов нет, мол «это ложь, поскольку...». Есть только попытка задать иную тональность фактам. Да, именно фактам. А теперь я приведу фрагмент из знаковой статьи главреда TechCrunch Майка Бутчера 2017 года: «В США свобода слова — любого слова — священна. Технологические инновации зависят от свободных, демократических обществ. Просвещение 19 века стало возможным только тогда, когда свобода мысли могла процветать». Подчёркивая тогда важность свободы слова, Бутчер аккуратно провёл черту между ней и дезинформаций. Он угрожал, что без регулирования платформ «популистские политики [вроде Трампа] воспользуются дезинформированной общественной дискуссией в ущерб свободному обществу». То есть борьба с дезинформацией есть на самом деле борьба за свободу слова. Ну разве это не шедевр софистической эквилибристики? А смысл той статьи был полностью отражён в заголовке: «Если интернет-гиганты не прекратят злоупотребление свободой слова, демократия и инновации окажутся под угрозой». В то время похожих текстов от своих Бутчеров в других изданиях было множество. Все они легитимизировали в массовом сознании модерирование пользовательского контента в социальных сетях. А предлогом были русские боты и «fake-news», названные словом года. Вспомнилось ещё вот что: в 2018 году в TechCrunch была публикация «Fake news is not the real problem», где автор очень скромно возразил курсу на необходимость регулирования платформ, упоминая фальсификацию событий в Афганистане и во Вьетнаме со стороны США, когда социальных сетей не было ещё и в помине. Я рассказывал про эту статью, что зафиксировано в Гроксе, но её удалили и теперь она доступна только на Web Archive. Такая она, империя лжи.