Госконтроль за ценами на подсолнечное масло и сахар, другими словами, пропагандистское объяснение роста цен спекуляцией — это популизм и изображение бурной деятельности. Настоящие причины роста цен в России — в девальвации рубля, в слабости модели российской экономики (которая практически не растет с 2013 года) и, соответственно, в падении доходов граждан (что фиксирует даже официальная статистика). Но вместо объяснения причин систематического многолетнего снижения уровня жизни в России Путин на пресс-конференции рассказывает о том, что «на Западе так же плохо, как у нас, если не хуже», что «в 2000 году все было ужасно, а сейчас гораздо лучше» и что «вокруг враги и предатели».

Отказ руководства страны от реальных программ поддержки населения и бизнеса в период пандемии коронавируса (см. Антикризисный план партии «Яблоко» по борьбе с последствиями пандемии, март 2020 ) свидетельствует прежде всего о том, что благосостояние людей на самом деле не является для государства приоритетом (см. «Жадность или глупость?», апрель 2020), а также о слабом понимании российскими властями характера изменений в современной экономике.

Пандемия и ее последствия усугубляют основные негативные тенденции в мировой экономике, такие как увеличение разрыва между показателями фондового рынка и реальными экономическими процессами, рост монополизации и неравенства. Можно сказать, что пандемия укрепляет политическую власть олигархических интересов и отдаляет возможность реализации назревших экономических реформ, создавая крайне консервативный экономический контекст.

В целом происходящее в мировой экономической системе, конечно, следствие далеко не только карантинов и локдаунов. Мир вступает в период системных изменений, в том числе в экономике. Раньше деньги исполняли роль главного ограниченного ресурса: если можно было взять большие кредиты под низкий процент, то проблем с прибыльным инвестированием у добросовестных компаний не возникало. Теперь же вследствие экспансии информационно-коммуникационных и цифровых технологий границы определяются возможностью влиять на спрос, формировать и перетягивать его на себя путем целенаправленного воздействия на сознание потребителей, управлять им. А это уже совсем другая экономическая система, другая система деловых координат. И, безусловно, другие бенефициары.

Экспансия новой экономики будет не одномоментной, и после победы над пандемией традиционный реальный сектор частично восстановится. Однако новая мировая экономическая система с нарастающей концентрацией информационных и цифровых активов на самом верху экономической пирамиды будет расширяться, и расхождение (а возможно, и конфликт) между двумя экономиками станет неотъемлемым явлением в долгосрочной перспективе.
ТЕКСТ ПОЛНОСТЬЮ