В минувшем месяце в Саудовской Аравии прошел саммит G20. Из-за COVID-19 встреча была виртуальной: лидеров стран-участниц «Большой двадцатки» спроецировали на ярко подсвеченную стену на окраине Эр-Рияда, а все переговоры велись исключительно по видеосвязи. Виртуальный саммит с лидерами, некоторые из которых сами превращаются в виртуальных, стал иллюстрацией того, что происходит сегодня в мировой политике на фоне пандемии коронавируса.

По удручающим итогам саммита нетрудно предположить, что в перспективе ближайших нескольких лет мир станет более разобщенным, а экономическая и политическая власть будет еще больше сконцентрирована в руках наиболее успешных и привилегированных групп. Произойдет торможение, а в некоторых важных аспектах и обращение вспять процесса формирования глобальной экономической системы. На фоне пандемии роль государственной бюрократии будет усиливаться, тогда как сопротивление общества ужесточению контроля будет ослабевать.

Тем временем пандемия дала возможность правительствам и агентам цифровой экономики практически без сопротивления увеличить объемы собираемой информации о населении через внедрение цифровых технологий в новые области и в новых масштабах. При этом эпидемия остановила попытки ограничить монополизацию всей этой сферы группой крупнейших игроков. Итогом станет дальнейшая концентрация информационных возможностей в руках ограниченного круга акторов — избранных частных корпораций, государственных ведомств и конкретных физических лиц, — и все это на фоне растущей непрозрачности условий и масштабов использования информационных технологий.

Угрозы получения этими акторами (особенно непрозрачными и несменяемыми правительствами) неограниченной экономической и политической власти пока кажутся преувеличенными, но тенденция к такой концентрации, безусловно, существует и должна ясно осознаваться, равно как и вытекающие из нее последствия для общества.

Внешне все это пока выглядит как некая политическая аномалия, охватывающая все новые страны. Однако происходящее вполне может оказаться отражением процесса утверждения нового политического устройства в ряде ведущих государств — то есть, системы, которая основывается на непрозрачном контроле над обществом при помощи цифровых, коммуникационных и социальных технологий.

И если в конце ХХ века общий тренд заключался в признании прав всякого рода непривилегированных сегментов и меньшинств и постановке задачи их интеграции в единое общество с общими для всех правилами, то в последние годы наблюдается иной процесс: растет популярность идей и практик своего рода социального инжиниринга — попыток обеспечить стабильную среду для правящих элит путем управления поведением социальных групп в рамках навязанной иерархической системы.

Новая система пока еще нигде не существует в полном и очевидном виде, однако ее контуры уже наметились. Борьба правительств с пандемией коронавируса усугубила кризисные явления в политических системах, и в ближайшие годы нам предстоит увидеть немало сюжетов на тему трансформации политики.

ТЕКСТ ПОЛНОСТЬЮ