В этом разговоре с Марией Костюк нарушены сразу все правила, которым четверть века в писанине следовал сам — и о которых рассказываю коллегам, когда выпадает честь с ними общаться в аудитории. Не брать интервью на "ты" — даже если ты и собеседник знакомы уже бог знает сколько лет. Знакомство — обстоятельство не смягчающее, а отягчающее: изволь застегнуться в разговоре на все пуговицы и держать спину прямо, вы оба не на посиделках и не в пивной. Не лезть к родственникам погибших в трагедии. Вот просто не лезть, и все. Им не до тебя, не до твоего сочувствия, если ты пришел с ним. А если они приходят к тебе сами — выслушай, сделай, что можешь здесь и сейчас, скажи нужное слово, если оно действительно нужно и если оно у тебя есть, возьми за руку. Но никогда не печатай услышанное. Пойми трагедию, помоги человеку, чем можешь и не можешь, поблагодари его за науку — но все это не про тебя, а про него. Того, у которого трагедия. С одной стороны — трагедия Марии Костюк, зампредседателя правительства Еврейской автономной области. С другой — распространенный тезис "у чиновников дети не воюют и тем более не гибнут". С третьей — столь стройное, строгое понимание собственной трагедии, того, зачем она была и чем стала для матери и для других живых. С четвертой — война. Которая — в том числе и из-за всего перечисленного выше — если не отменяет, то отодвигает прежние правила писанины. Многие. Если не все. Мария Костюк, как принято говорить — высокопоставленный чиновник. Мама старшего лейтенанта Андрея Ковтуна, погибшего два с половиной месяца назад. Человек, который точно знает, как и для чего жить, когда жить невозможно. https://vz.ru/society/2022/11/1/1184748.html