СТРАХ И ДОБРОТА Педагогика запугивания не работает. Страх не ведёт к покаянию. Страх наказания только мешает настоящему, искреннему раскаянию и изменению. При таком страхе думаешь не о том, как измениться, и не о Том, ради Кого бы измениться, а о том, как увернуться от кары. Ради этого можно мимикрировать, изобразить раскаяние, даже искренне пожалеть, что так вляпался и теперь огребешь - но в этом не будет того, о чем говорит Бог: дай Мне своё сердце, сын Мой. Ты так и не изменишься по-настоящему, всей душой выбрав добро и благо за их подлинную красоту, а не под страхом плетки. Ты не изменишься, не станешь по-настоящему лучше, все изменения не коснутся самой сути тебя. Спастись от кары да, но захочешь ли ты быть с Тем, от Кого исходила такая угроза? Но благость Христа не нуждается в подсветке адским огнём. Залог подлинного изменения к лучшему - безопасность и доброжелательность, и, пожалуй, какая-то совершенно неожиданная милость. Обращение с нами лучше, чем мы это внутренне ждем. От этого рождается необходимое для перемен доверие. Великодушие и милосердие трогают куда глубже угроз и кар. И это вполне сочетается с Новым Заветом. Нигде в Евангелии мы не встречаем, чтоб грешник изменился от угроз Христа - зато Его милость трогает, пленяет, покоряет и заставляет тянуться к Нему даже самых отпетых. Он ест и пьет с грешниками, Он зовет мытаря: слезь с дерева, Я хочу ужинать у тебя. Он даёт коснуться Себя самым, казалось бы, скверным и нечистым рукам, не отталкивая и не брезгуя - и у прикоснувшегося в душе переворачивается все. Меняет не страх. Подлинно меняет Его доброта. Доброта Христа - залог безопасности и не унижения. Он - оправдание и прославление доброты, которую слишком часто путают со слабостью, сентиментальностью и попустительством. Доброта - это красота, это спокойность глаз и губ, это умение слушать и слышать с пониманием, обличить без унижения, с сочувствием. Он добр - и Его слушают неотступно, когда Он говорит горькие, резкие слова. Он добр - и к Его ногам хочется сложить меч, и сесть там же у Его ног, без угроз и принуждений. Не от страха, а от желания коснуться этой доброты, быть ей сопричастным, служить ей не за страх, а за совесть и любовь.