Страх жизни Если исходить из экзистенциально-ориентированной терапии, то люди – единственные существа, для которых их собственное существование является проблемой. Я по себе знаю, как это быть в конфронтации с реальностью. Зудящее отчаяние разрушает. Очень страшно принять тот факт, что мы – свободны, одиноки и случайным образом заброшены в равнодушную Вселенную. Когда я предпринимала попытки самоубийства, то размышляла о том, что смысла находиться в этом пространстве нет, потому что когда я умру, после меня ничего не останется. Лишь атомы углерода моего праха будут носиться сквозь вечную мглу. Меня съедали мысли о том, что будет дальше, но я никогда не могла остановиться и хотя бы один раз прожить момент ‘здесь и сейчас’. Каждый из нас существует в собственном мирке, законы которого знаем только мы сами. Я очень жалею, что многие моменты просто не помню, потому что была вмазанная или в глубочайшей экзистенциальной изоляции, что все казалось копией копии. Я так боялась жизни, что предпочла просто сбежать от нее. Я находилась будто в спячке, боясь ощутить истинный ее вкус – из страха потерять слишком много. Страх жизни – это пугающее одиночество, ощущение незащищенности, утрата целостности со всем сущим. Когда мы охвачены страхом, то начинаем двигаться от реальности в противоположном направлении: отступаем, отрекаемся от своей индивидуальности, находим комфорт в слиянии, растворяясь в другом и отдавая ему себя. Но это состояние нестабильно и личность начинает бояться стагнации и потери индивидуальности. И так можно метаться до конца своих дней. Если следовать этой концепции, то можно не останавливаясь употреблять наркотики, чтобы хоть как-то заполнить эту пустоту, которая разделяет рождение и смерть. Низкочастотный гедонизм, в котором так легко придаться забвению, уничтожает довольно быстро и его невозможно контролировать. Как же мне было страшно остаться одной, но по сути я и была всегда одна, потому что мне было невыносимо сталкиваться с болью. А не прожитая боль перетекает в страдания. Боль мы не выбираем, мы можем только принять и прожить ее. Страдание – это все-таки выбор. Это побег от проживания боли. Недавно с психологом обсуждали мои ценности и одна из них – быть помогающей людям. Она спросила, что мне это дает? Я объяснила для себя это тем, что в таком случае от меня хоть что-то останется. Рано или поздно я умру и те, кто меня помнит и знает тоже. Но если быть достойной личностью, то это может кому-то когда-то помочь. Они могут и не знать, что это связано со мной, но главное – это то что, мои идеи помогут утешить других людей. Это для меня очень важно и наполняет жизнь смыслом. Даже если какая-то крупица моих мыслей сохранится в чьем-то сердце, то значит я еще буду существовать на этой планете. Чтобы умереть без сожалений – нельзя допустить непрожитой жизни. Я недавно писала о том, что ненавижу закаты из-за их мимолетности. И так со всем: любой мой радостный момент отравлен мыслями о том, что все конечно и недолговременно. Но мимолетность не отнимает ценности или значения. Ограниченность удовольствия увеличивает его ценность. Непостоянство убивает. Эпикур (древнегреческий философ), а потом Ирвин Ялом (американский психиатр) рассказывали о ‘волновом эффекте’, который помогает освободиться от страха жизни и смягчить принятие мыслей о небытие. Каждый человек, даже не зная и не думая об этом, распространяет вокруг себя концентрические круги влияния, которые могут затрагивать других людей на протяжении многих лет, из поколения в поколение. Это влияние передается от одних людей к другим, как рябь на поверхности пруда. Мы передаем другим то, что имело значение в нашей жизни, это связывает нас с другими самоосознающими существами и делает нас не такими одинокими. Мысль о том, что мы можем, пусть и без нашего ведома, оставить где-то частичку себя, дает мотивацию прожить полноценно свое время. Добрые дела остаются с нами до конца жизни и отзываются в последующих поколениях. Этим мне и нравится психотерапия. Очень увлекательно наблюдать за тем, как люди открываются навстречу жизни.