НЕ БЫЛ ДАН

В 1991 году в очерке для журнала «Огонёк» поэт Андрей Вознесенский трагически восклицал: «Неужели и языку нашему животворному суждено погибнуть, окаменеть, подобно латыни, хранящей слепок с живого некогда Рима? Гибель языка означает гибель сознания. Репрессированные "твердые знаки" и "яти" были двойниками убитых в подвалах». Подвалы, очевидно, имелись в виду лубянские. Там еще много интересного; про то, что буква i напоминала большевикам «застреленного человека с дырочкой в затылке» и проч. Рекомендуем.

Поэт Вознесенский, кажется, немного увлекся, забрел не в ту степь (что вообще поэтам свойственно) и не додумал простую мысль: если от букв избавились так быстро, значит, они были символом мерзости предшествующей власти. Если уж видеть в них образы людей, то не тех — расстрелянных в подвалах, а других — запоротых до смерти на конюшнях, забитых шпицрутенами в солдатском строю, повешенных, замученных на каторгах и в тюрьмах.

Есть такое смешное поверье, что реформа орфографии ведет к краху действующего режима. Разумеется, это не так. Но то, что после краха особо отвратительного режима, реформа орфографии становится если не неизбежной, то очень желательной, — похоже на правду.

В хорошие времена язык впитывает в себя хорошее. В плохие — плохое. Чем дольше продолжаются плохие времена, тем больше угаживаются слова, тем отвратительнее их становится произносить. Конечно, слово «апарт-отель» было блевотным и до того, как его в соответствующем контексте произнес своим сальным ртом какой-то поюзанный клоун. Мы не будем жалеть об этом слове. Но подумайте о других: «суд», «выборы», «депутат», «чиновник», «полиция», «законодательство», «церковь», «телевидение», «патриотизм» — ведь ничего из этого уже не получается выговорить так, чтобы не свело скулы.

Когда морок рассеивается, когда грязь и плесень окружающей действительности выметается веником за дверь, эти скомпрометированные слова хочется заменить на какие-то другие, новые, светлые и невинные. Увы, сделать это порой сложнее, чем верблюду пройти сквозь игольное ушко. Тогда их начинают хотя бы писать по-другому.