ПОЧЕМУ Я РЕШИЛ СМЕНИТЬ МОСКОВСКОЕ ПРОИЗНОШЕНИЕ НА ПЕТЕРБУРГСКОЕ
Мы поговорили с семью бывшими москвичами о том, что заставило их стать петербуржцами и как они привыкали к новому выговору.
1. Катя Впервые я попробовала петербургское произношение во время производственной практики. Оно привлекло меня своей неформальностью и в то же время аристократичностью. Меня просто с головой накрыла эта пьянящая свобода, которая воплощается в четких /ч/ в словах «було/ч/ная», «/ч/то», «коне/ч/но» и др.
2. Родион Основным поводом для переезда было то, что мне стало противно говорить по-московски. Мне и всегда было невмоготу жить в Москве, но тут прямо перестало хватать воздуха. Все эти бесконечные «во/жьжь/и», «дро/жьжь/и», «пе/рь/вый», «че/тьверьх/» создавали непереносимую, давящую атмосферу безысходного ужаса.
3. Евгения Москва воспитывает в человеке (и в женщине особенно) постоянную тягу к произнесению /у/ в заударных флексиях глаголов II спряжения 3-го лица множественного числа. Возможно, это влияние общего депрессивного состояния города, погрязшего в денежных отношениях. В Петербурге с его /а/ и /и]/ дышится намного легче.
4. Вахтанг О петербургском произношении в регионах существует много мифов. Часто именно эти страхи останавливают нас от принятия решения о переменах. Ну и банальная лень. Мы настолько привыкаем к нашему способу говорить, что решение в один час взять и все изменить, кажется нам абсурдным. Первый месяц я тоже просто физически не мог открыть рот, чтобы выговорить «п/е/тёрка» или «ч/е/сы», теперь же я считаю, что это самый комфортный вид произнесения орфографических «а», «я» и «е» после мягких согласных.
5. Семён Питерские друзья, которыми я обзавелся, всегда грустят. Но я понял, что это некий образ, который не отражает истинного их состояния. Возможно, впечатление усиливается и от того, что все вокруг произносят /с'/ в возвратных частицах глаголов. Буквально через пару месяцев я тоже научился ценить эти «напью/с'/» и «удавлю/с'/».
7. Настя Я переехала в Петербург ради молодого человека. Мне очень нравилось, что он употреблял мягкие заднеязычные в прилагательных мужского рода единственного числа именительного падежа. Впрочем, он оказался фонетически нетерпимым; стоило однажды сказать ему: «Какой же ты мерзк/а/й урод» — как он меня бросил.