СТРАННЫЙ АГЕНТ

Дошли тут до нас слухи, что российские депутаты решили-де отныне приклеивать ко всем свободомыслящим людям оскорбительный ярлык «иностранный агент». Так это или не так, не столь уж важно. Потому что, во-первых, подлинно свободомыслящему человеку легислативные поллюции каких-то депутатов должны быть безразличны. А во-вторых, история науки и искусства знает немало случаев, когда броские слова, задумывавшиеся в качестве клейма, терминологизировались совершенно вопреки воле их недалеких создателей.

Фридрих Царнке, один из представителей старшего поколения немецких ученых, работавших во второй половине XIX века, как-то иронически назвал лингвистов лейпцигского кружка, отстаивавших гипотезу регулярных фонетических соответствий, «младограмматиками» (Junggrammatiker). Однако Карл Бругман подхватил это название — и оно превратилось в наименование целого лингвистического направления.

Журналист Луи Леруа, взяв за основу название картины Клода Моне «Впечатление. Восходящее солнце», озаглавил свою пренебрежительную заметку о Салоне Отверженных «Выставка впечатленцев» (L'Exposition des impressionnistes). Вскоре выдуманное им слово стало обозначением важнейшего течения в искусстве рубежа веков, распространившегося по всему миру.

Когда несколько университетских профессоров, литераторов, людей искусства, журналистов Франции, будучи вдохновлены примером Золя, опубликовали коллективную петицию, требуя пересмотра приговора по делу капитана Дрейфуса, Морис Баррес — один из антидрейфусаров — напечатал статью, где уничижительно именовал это письмо «Протестом интеллектуалов». С этого момента термин вошел в широкий обиход.

В общем, мы бы, пожалуй, не возражали, чтобы нас тоже назвали «иностранными агентами». Даже без зарубежных денег.

Задать вопрос @UchenyjBot