Почему первая буква древнего славянского алфавита называлась ‘я’, а не как-то иначе?
Название буквы логично увязывать с ее формой (в глаголице — первой славянской азбуке — это был крест), которая, безусловно, указывала на религиозную символичность буквы и алфавита в целом: крест как первый знак азбуки соответствовал традиции ставить крест в начале текста, призывая тем самым на помощь Господа в богоугодном деле. В таком случае и название буквы должно было соотноситься с именованием Бога.
Б. А. Успенский писал: «…Выбирая название для первой буквы славянского алфавита, св. Кирилл исходил из фразы 'Εγώ ειμί (“Я есмь”), которая в абсолютном (беспредикатном) употреблении выступает в Библии как самоопределение Бога… В свою очередь, эта фраза естественно ассоциируется с именем Бога, которое Бог Отец сообщает Моисею на Синайской горе: на вопрос Моисея о его имени Бог отвечает, что его имя “Я есмь” (евр. 'ehyeh)…».
Божественное самоопределение через «я», безусловно, связано с ключевой идеей неопределимости Бога через какие бы то ни было понятийные признаки. На Бога можно только словесно указать (для чего и нужны местоимения), но не определить его как-то иначе.
Все это непонятно — скажет кто-то. Напротив, это очень легко объяснить. Предположим, вы идете домой, подходите к подъезду, звоните в домофон. Сверху спрашивают: «Кто?» Вы отвечаете: «Я», — и вас впускают.
В этот момент вы уподобляетесь Господу. Ваше «я» в силу местоименной природы полностью лишено качественной определенности и может быть истинным образом соотнесено с какой угодно мыслимой сущностью («“Я” бывают разные» — это еще Кролик сказал). Однако дверь отворяется.
Почувствуйте этот пусть краткий, но важный миг, когда ваше «я», подобно божественному имени, творит чудеса. Когда вам подвластно всё.