Заинтересовавшись этимологией слова «бабочка», вы прочитаете в авторитетных и не очень источниках, что оно представляет собой уменьшительное образование от слова «баба, бабка», мотивированное, по мнению А. А. Потебни, представлением о том, будто душа умершей женщины продолжает жить в виде бабочки. Не очень понятно, что при этом происходит с умершими мужчинами. Возможно, они — как жалкие шовинисты — не имеют души.
Давно известно, что слова, обозначающие бабочку, очень сильно различаются — как в языках мира вообще (что неудивительно), так и в индоевропейских, в том числе близкородственных языках:
Если любопытно, сравните это разнообразие вариантов, например, со списком слов, которые в тех же языках обозначают кошку, — почувствуйте разницу.
Всерьез занимавшиеся бабочкиной проблемой люди пришли к выводу, что большинство названий все же обнаруживает некоторое сходство своего фонемного строения — только сходство это обусловлено не этимологически, а фонэстетически. Фонэстетизмами называют слова, которые не имеют и не могут иметь внутренней формы — это красивые сочетания звуков, используемые для обозначения красивых вещей. Например, яркое слово «тюрлюрлю», знакомое нам из комедии «Горе от ума» и обозначающее длинную женскую накидку без рукавов, мантилью, кажется, нужно считать не звукоподражанием, передающим шелест шелка, а именно фонэстетизмом.
А что же Потебня? Ну, людям с нелепыми фамилиями трудно смириться с тем, что слова могут быть просто прекрасны.