СЛОВО О СЛОВАХ

Употребление языка нередко ведет к злоупотреблениям — и для них, как и для всего, у лингвистов есть особые, никому не нужные классификации.

Итак, тип первый — малапропизмы. Так за рубежом называют ошибки в употреблении слов-паронимов, сходных по звучанию, но различающихся по значению. Термин этот обязан своим происхождением героине пьесы Ричарда Шеридана «Соперники» миссис Малапроп. Практически каждая ее реплика содержит в себе более или менее смешную лексическую ошибку, например:
— «I'm quite ANALYSED, for my part!» (вместо «paralysed»);
— «She's as headstrong as an ALLEGORY on the banks of the Nile» (вместо «alligator») и мн. др.

Малапропизмы, как правило, не интернациональны, поэтому, например, в переводе пьесы Шеридана, выполненном Т. Щепкиной-Куперник, предлагается много оригинальных находок:
— «Не стоять в полной КАСТРАЦИИ» (вместо «прострации»);
— «Какая благородная внешность, какая ЛИМФАТИЧНАЯ физиономия» (вместо «симпатичная»).

Тип второй — спунеризмы, оговорки, при которых два соседних слова меняются начальными звуками или слогами. Название образовано от имени английского богослова Уильяма Спунера, который, как считают любители апокрифов был славен такого рода забавными ляпсусами. Важно подчеркнуть, что в хорошем спунеризме поменявшиеся частями слова не становятся бессмысленными, поэтому знаменитый русский «вагоноуважаемый глубокоуважатый» — далеко не высший сорт, к какому относится, например, гениальная фраза, приписываемая Спунеру: «The Lord is a shoving leopard» (вместо «loving shepherd»). Спунеризмы могут представлять собой и более изощренные конструкции. Так, Том Уэйтс якобы говорил: «I’d rather have a bottle in front of me than a frontal lobotomy».

Тип третий — мондегрины, то есть ослышки, произвольные домысливания неразборчиво произнесенных слов или фраз; наиболее часто случаются в текстах, бытующих в устной форме. Термин «мондегрин» сам по себе является мондегрином. В 1954 году американская писательница Сильвия Райт опубликовала в журнале Harper’s Magazine эссе «The death of Lady Mondegreen», в котором рассказала об одном эпизоде из детства. Ее мама часто читала ей старые английские баллады, и особенно нравилась юной Сильвии «The Bonnie Earl O’Murray», в которой были следующие стихи: «Ye Highlands and ye Lowlands / Oh, where hae ye been? / They hae slain the Earl Amurray, / And Lady Mondegreen». Когда Сильвия подросла, она поняла, что никакой леди Мондегрин не существовало — бедный Эрл был совсем один: «They hae slain the Earl Amurray, / And laid him on the green». Райт предложила называть все подобные ослышки «мондегринами», раз уж никто другой не придумал для них слова. В 2008 году существительное «mondegreen» было включено в словарь Уэбстера. А ведь на его месте мог бы быть «darvaldaj»!

Не так давно лингвисты Джеффри Пуллум и Марк Либерман, которым нечем (было и остается) себя занять, предложили отделять от перечисленных выше трех типов эггкорны — случаи малапропизмов, которые отличаются от просто малапропизмов тем, что сохраняют фразу осмысленной и даже порой позволяют раскрыть истинную суть явления, скрывающуюся за общепринятым названием: такова, например, всем нам печально известная «Государственная Дура Российской Федерации». Источником происхождения термина послужила история некоей женщины, которая вместо слова «acorn» (желудь) якобы говорила «egg corn» (яичная кукуруза), причем делала это регулярно и совершенно осознанно.

То упорство, с которым люди продолжают употреблять эггкорны, даже когда им авторитетно указали на неправильность такого употребления, роднит эггкорны с мампсимусизмами — лексическими ошибками, превратившимися в неотъемлемую часть идиолекта того или иного человека. Очередная апокрифическая история рассказывает нам, что некий плохо образованный католический священник при чтении молитвы вместо слова «sumpsimus» («quod sumpsimus in ore» — 'то, что принимаем в уста') произносил бессмысленное «mumpsimus» и, когда на его ошибку обратили внимание, ответствовал так: «I will not change my old mumpsimus for your new sumpsimus».

Задать вопрос @UchenyjBot