Слово «пафос» сейчас употребляется, кажется, почти исключительно в негативном значении: «Ну, прости за пафос, я не нарочно ― это так, издержки оперного жанра» (Дина Рубина).
Так было не всегда. Когда-то «пафос» мог стоять в одном синонимическом ряду со словами совсем другого толка: «Какая реторика даст человеку бурный огонь одушевления, страсть, пафос?» (В. Г. Белинский) И даже употребляться в значениях 'высшая точка проявления чего-либо' («Эта минута была пафосом любви его к Вере», А. Ф. Писемский) или 'самая суть чего-либо' («Но самый пафос вечера выразился в ужине», М. Е. Салтыков-Щедрин).
С одной стороны, произошедший семантический сдвиг вполне логичен и легко объясним: [страсть/воодушевление] → [чрезмерность проявления] → [комичность] = [фальшь/неискренность].
С другой стороны, дискредитация слова не представляется чем-то, чего нельзя было избежать. Например, в английском языке pathos преспокойно дожил до наших дней ничуть не скомпрометированным. Нам кажется, что дело в наличии в английском своеобразного слова-абсорбента, которое веками впитывало в себя все негативное, что ассоциировалось с публичным проявлением воодушевления, и таким образом сохранило pathos незапятнанным.
Этот абсорбент — bathos. Слово образовано от греческого báthos 'глубина' и, как считается, вошло в язык после публикации сатирического эссе Александра Поупа «Perì báthous» («О глубине»). Этимологически bathos не имеет никакого отношения к bath 'ванна' (внутренняя форма этого уютного слова — не «глубокая», а «теплая»; его возводят к древневерхненемецкому глаголу bāen 'согревать'), однако наверняка их фонетическая близость сыграла свою роль в том, что издевательский термин закрепился и приобрел популярность (обыгрывал эту близость, конечно, и сам Поуп; недаром его эссе имеет подзаголовок «Искусство погружения в поэзию»).
Сейчас «пафос» уже, конечно, не спасти. Но вот если бы мы начали вести свой паблик лет на двести раньше, то непременно постарались бы завести и в русском языке слово-громоотвод.
Мы бы предложили на эту роль «глубость» или «глупину» — с той же символичной меной /p/ и /b/, что и в английской паре pathos-bathos.