ГДЕ ЗНАКОВ ПРЕПИНАНИЯ МЕНЬШЕ?

Людям, испытывающим сложности с пунктуацией, возможно, стоит подумать о том, чтобы начать писать по-английски. Наблюдения показывают, что в русском языке знаки препинания употребляются почти в 1.3 раза чаще, чем в английском. Это значит, что если вы просто не будете ставить запятых, тире и прочей мелкой дряни вообще нигде, то совершите в английском примерно на 25 % ошибок меньше, чем в русском. Чистый профит!

Для иллюстрации — первое предложение из повести Л. Н. Толстого «Два гусара» в оригинальном и переводном виде.

В 1800-х годах, в те времена, когда не было еще ни железных, ни шоссейных дорог, ни газового, ни стеаринового света, ни пружинных низких диванов, ни мебели без лаку, ни разочарованных юношей со стеклышками, ни либеральных философов-женщин, ни милых дам-камелий, которых так много развелось в наше время, — в те наивные времена, когда из Москвы, выезжая в Петербург в повозке или карете, брали с собой целую кухню домашнего приготовления, ехали восемь суток по мягкой пыльной или грязной дороге и верили в пожарские котлеты, в валдайские колокольчики и бублики, — когда в длинные осенние вечера нагорали сальные свечи, освещая семейные кружки из двадцати и тридцати человек, на балах в канделябры вставлялись восковые и спермацетовые свечи, когда мебель ставили симметрично, когда наши отцы были еще молоды не одним отсутствием морщин и седых волос, а стрелялись за женщин и из другого угла комнаты бросались поднимать нечаянно и не нечаянно уроненные платочки, наши матери носили коротенькие талии и огромные рукава и решали семейные дела выниманием билетиков; когда прелестные дамы-камелии прятались от дневного света, — в наивные времена масонских лож, мартинистов, тугендбунда, во времена Милорадовичей, Давыдовых, Пушкиных, — в губернском городе К. был съезд помещиков и кончались дворянские выборы.
( = 37 знаков препинания)

Early in the nineteenth century, when there were as yet no railways or macadamized roads, no gaslight, no stearine candles, no low couches with sprung cushions, no unvarnished furniture, no disillusioned youths with eye glasses, no liberalizing women philosophers, nor any charming dames aux caméllias of whom there are so many in our times, in those naive days, when leaving Moscow for Petersburg in a coach or carriage provided with a kitchenful of home-made provisions one travelled for eight days along a soft, dusty or muddy road and believed in chopped cutlets, sledge-bells, and plain rolls; when in the long autumn evenings the tallow candles, around which family groups of twenty or thirty people gathered, had to be snuffed; when ball-rooms were illuminated by candelabra with wax or spermaceti candles, when furniture was arranged symmetrically, when our fathers were still young and proved it not only by the absence of wrinkles and grey hair but by fighting duels for the sake of a woman and rushing from the opposite corner of a room to pick up a bit of handkerchief purposely or accidentally dropped; when our mothers wore short-waisted dresses and enormous sleeves and decided family affairs by drawing lots, when the charming dames aux caméllias hid from the light of day—in those naïve days of Masonic lodges, Martinists, and Tugendbunds, the days of Milorádovitches and Davídofs and Poúshkins—a meeting of landed proprietors was held in the Government town of K., and the nobility elections were being concluded. 
( = 28 знаков препинания)

Задать вопрос @UchenyjBot