Применительно к известному вавилонскому стартапу обычно говорят о «смешении языков» и «рассеянии народов». Если вдуматься, говорить следовало бы ровно о противоположном — о «рассеянии языков» и «смешении народов».
Пожалуй, наиболее удивительная вещь, которую открывает для себя человек, начинающий заниматься типологической лингвистикой, — это то, с какой математической точностью исчерпаны в мировых языках все теоретические возможности структурного варьирования.
Рассмотрим простой пример. Логически возможны шесть вариантов комбинаций субъекта (S), объекта (O) и глагола (V): SOV, SVO, VSO, VOS, OVS, OSV, — и все они представлены в разных языках мира. Да, в разных пропорциях, но тем не менее каждая мыслимая возможность реализована.
Еще пример. Имея два слова, одно из которых обозначает субъект, а другое — объект владения, мы можем логически сконструировать четыре модели грамматического маркирования их отношений: 1) маркирование главного элемента, 2) маркирование зависимого элемента, 3) маркирование обоих элементов, 4) отсуствие маркирования в принципе. И снова — легко убедимся в том, что каждая из этих четырех моделей находит себе реальное воплощение.
Будучи поставлены перед необходимостью спрогнозировать варианты взаимного расположения корня и аффикса, мы перечислим следующие: 1) аффикс стоит перед корнем, 2) аффикс стоит после корня, 3) корень стоит внутри аффикса, 4) аффикс стоит внутри корня. Понятно, что теория и в этом случае подтверждается практикой.
Примеры можно умножать. И с каждым новым примером будет крепнуть мистическое чувство, будто некий Великий Типолог, решая задачу сделать коммуникацию племен невозможной, скрупулезно измерил пространство возможного и тщательно заштриховал каждую клеточку своей гигантской таблицы.