Дед всё чаще говорит таким скамейко-подъездным говорком, как будто с семкой на губе. Вот как голубиные воркуют друг с другом за сисечкой «охоты крепкой» под ржавым мухомором на детской площадке фабричного детсада, так он к ним и обращается. А плесень вся косплеит. Дипломатический язык совсем превратился в дворняжечий лай какой-то. Дикторы на кнопках косноязычные все, пустоглазые. И непременно с этим говорком подворотни. Вся страна присела на корточки и сплюнула через щель меж зубными пнями. Вот тут мне сложно, конечно. Я приспособленец высокого класса, могу адаптироваться в средах. Но вот этот вездесущий плацкартный балагур с помидорой в заскорузлых пальцах с жёлтыми, изъеденными грибком, ногтями, тип наименее для меня годный.
Когда упакованный в лорапьяну вельможа начинает заискивать, заигрывать с самыми маргинальными низами, это просто нестерпимая фальшь. И вонь. И баяны в несуществующих сельских клубах по госпрограмме.
