Читаю у Богомолова: «Уходя, не уйти — словно стать невидимым и неслышимым. Умереть и видеть, как продолжается жизнь». Читаю и думаю: как точно этот режиссер описывает мои ощущения, когда Путин посадил меня в тюрьму. На Родине, которая — жизнь! А, нет — оказывается, это про эмиграцию было. Но ведь я не планировала никуда уезжать. Я хотела жить в России со своим мужем, зачать детей, навещать родителей, поливать цветы, гладить кошку, работать. Может, я недостаточно русский человек. Точнее, не человек. Или у меня чувство Родины не такое национальное? Нечеловеческое. Почему я зависла «между бытием и небытием», хотя нахожусь в России? Константин, объясните, что со мной не так? Ответ прошу дать в «РИА Новости». И, чтобы два раза не вставать: почему, когда был риск уголовного преследования Собчак, она предпочла «умереть» в эмиграции, а не «прожить» эту ситуацию на Родине? Лилия Чанышева