Ну а теперь о смысле репостинга выдержек из моего ФБ 2017 года (да, все это я уже давно писал) Война, а это война, теоретиков и практиков идет в спорте уже давно, примерно с 1968 года, когда, приехав в Мехико (2200 над уровнем моря) некоторые обнаружили, что «что-то не то». С этой точки, плюс-минус пара лет, стартовала научная программа обоснования подготовки спортсменов. В СССР жертвами научного подхода, сначала Селуянова, а затем Сергеева (БОССТ) стали как минимум конькобежцы, хотя Сергеев успел еще похоронить гребцов-академиков перед Москвой-80. Суть проблемы была в том, что стороны не хотели слышать друг друга, но, при этом, одна сторона умела рисовать красивые графики, а другая, базируясь на многолетнем опыте, оказалась неспособна обосновать свои сомнения. В Союзе это скрадывалось количественным фактором, позволяющим ротировать составы основы из резерва ЦСов и регионов, быстро восполнять выбывших и, как это ни прискорбно, скрывать общие неудачи за частными успехами. На днях, как сообщили мне с Урала, умер Альберт Дёмин, личный тренер нашего последнего олимпийского чемпиона на 10 000 в коньках Игоря Малкова. Дело тогда было перед Сараево-84, всю основу сборной положили под программу Сергеева, стайеры были «мертвые», Малков проскочил, т.к. первый год вышел из юниоров, его просто не заметили, не привлекли к тренировкам основы, он остался с Дёминым и Лаврушкиным (тренером молодежки). В итоге, после олимпийского отбора, в столице Югославии только Малков оказался способен противостоять Томасу Густафсону, остальные слили, хотя по олимпийскому циклу 81-84 шли вполне неплохо. И пока в Союзе ломали копья теоретики и практики, по другую сторону даже не занавеса, а просто границы, исходили из дефицита кадров, вынуждавшего беречь спортсменов. Учились находить баланс, проверять теории не на основе, а на втором составе запасных, оценивать риски. После развала СССР теоретиков, отчасти, вывезли, но непосредственно к участию в подготовке уже других команд не подпускали, фильтруя их теории через критическую оценку практиков, находя «золотую середину». Ситуация не изменилась и сейчас, если не считать того, что вся теория последние лет тридцать создается «там», обкатывается «там», а люди «здесь» либо пытаются ее тупо имплементировать, либо адаптируют по мере сил и знаний. В реальности же сплав теории и практики, если говорить об эффективных его проявлениях, создается на месте, в ходе работы единой системы, где каждая ее часть задушила свое эго, научившись слушать, и слышать, оппонента. В публичную сферу из этого сплава «сливаются» лишь обезличенные цифры, пригодные для научных публикаций в рецензируемых журналах, но все то, что имеет отношение к конкретным результатам, грамотно удаляется. Именно поэтому мы так адски просели во всей циклике, не сумев породить ничего нового. Именно поэтому мы все еще держимся в сложнокоординационных видах, где наука не может предложить сколь-либо заметный гандикап. Ирония в том, что подход, зародившийся в соцблоке, пусть лубочно, но отраженный в приснопамятном «Рокки 4», сейчас реализуется уже не нами, в том время как вопли про «силу духа» и «волю к победе» слышатся, все чаще, как раз к востоку от Бреста. Такая вот, мать ее, рокировка.