Нет, будет все-таки веселая история До 1999-го в конькобежном спорте вопрос диет, во всяком случае у парней, не стоял — считалось, что все сгорает на тренировках. Старые коньки, где пятка не отрывалась, это позволяли — там был очень значительный силовой компонент техники. Но когда появились новые коньки… это, конечно, четверть века назад было, но у меня в голове они все еще «новые», ситуация изменилась. Техника бега на новых коньках, где отрывалась пятка, была более динамичной и, как следствие, с меньшим силовым компонентом, а следовательно — с большими возможностями улучшения результата через снижение веса тела. И началось. Встаешь ты на весы, там 68, а нужно 65. Смотришь в зеркало, а у тебя уже не то что на ногах, а на спине и ягодицах вены видны. Самое простое — взять нож и срезать эти три килограмма, конечно, но это как-то слишком больно получается. Начинаешь резать диету по белкам, попадаешь в такое состояние, что лучше сдохнуть — настроения нет, сил нет, эмоций нет, от женщин хочется откусить кусок плоти и больше ничего, по ночам макароны снятся. Понятно, что нужно как-то глушить чувство голода, без этого можно сорваться в бездонную пропасть второго смертного греха, а там, согласно гайду Данте, «тяжелый град, и снег, и мокрый гной пронизывают воздух непроглядный; земля смердит под жидкой пеленой». И еще Цербер. А он слюнявый. Курить — тоже не вариант, легкие в выносливости все-таки нужны. Про снюс мы тогда вообще ничего не знали (а жаль). Остается одно, скрепное, православное — пить. Не кагор, тот сладкий, не «Солнцедар», с него голова болит, но что-то сухое. Выпил – упал – проснулся – весы - завтрак – тренировка. Это очень, очень тяжело. Тело словно пружина, одна сдобная булочка перед сном и начинается углеводный отек, даже пальцы распухают. Теории о том, что через какое-то время наступит привыкание — вранье. Не наступит. Сила воли, скажете вы, а я отвечу — силу воли нужно было экономить, чтобы тебя, на грани голодного обморока, в ЗАГС не затащили, вот там, да, сила воли нужна. А когда хочется жрать, так что заснуть не можешь, лучше выпить сухого, тем более что сила воли может дать сбой, а сухое — нет. Тут же еще есть чисто технической момент. Сейчас конькобежцы делают восемь шагов на прямой, это классика. Когда устают, переходят на десять. Девочки, бывает, на двенадцать, но они же девочки, с них никакого спроса. Но тогда мы бегали на открытом воздухе, случались встречный ветер, оттепели и приходилось переходить, например, на четырнадцать. Тут, если у тебя три лишних килограмма, приходилось туго. Финишируешь — стоять не можешь потому что болят ноги, сидеть не можешь, потому что болят ягодицы, что делать? Встаешь на колени, локти на скамейку, слюни до льда. Постоишь, придешь в себя, слюни рукой снимешь и в раздевалку, планировать восстановление. Так вот, о чувстве голода. Из всего омерзительного, что необходимо в выносливости, оно было самым омерзительным, потому что это ненормально, когда между юниоркой и пиццей мужчина выбирает пиццу. Я, однажды, в Архангельске, дошел до состояния, когда вставал с кровати в гостинице «Двина» очень медленно, чтобы перепад давления на фоне диеты не привел к обмороку. Длилось это, слава богу, недолго, отбежали контрольные старты и дальше уже — харчо, шашлык, русская пирамида с архангелогородками на раздевание, все сразу одновременно, на пару дней. Затем снова — весы, диета, воздержание. Так и жили, без диетологов, без доставки здорового питания, без всего. Просьба положить pasta blanca в столовых вызывала недоуменные взгляды, а что такое руккола тогда вообще никто не знал. Я тогда нашел лайфхак, которым, в качестве заключения данной истории, делюсь с подсписчиками: вечером заливаешь овсянку кипятком, за ночь она набухает, утром, очень быстро, чтобы не сблевануть от вкуса, все это съедаешь, а затем весь день на данных медленных углеводах как-то живешь. И каждое утро взвешиваешься, предварительно помолясь.