О пленных Что я ним испытываю? Брезгливое безразличие. Ненависти нет. Это уже отработанный материал. Каждый из них выбрал жизнь и бросил оружие. Каждый теперь борется за эту жизнь как может. Все как один оказались водителями, писарями, поварами. Никто не хотел воевать. Всех предало и бросило командование. Упоротых нациков я не видел. Скорее всего, они до плена не доживают. Для нас это теперь источники информации и рабочие руки. Каждый на пути к передовой где-то ночевал, что-то видел – штаб, склад, казарму, схрон, замаскированную технику. Каждый что-то слышал от «побратимов». Теперь дело наших «конриков» их разговорить. И они своё дело знают! Обрати внимание на возросшее число и точность наших ракетных и авиационных ударов. Рассказывают как миленькие! Ну, и, конечно, после обмена на всех наших, все оставшееся стадо, а я думаю, их будет не одна тысяча - в стройотряды и на восстановление всего того, что разрушили. Пусть пашут, пока всё не разберут. Заодно подумают над тем, что натворили. О войне «…Идёт война. Спецоперацию мы попробовали – не получилось. Недооценили степень промывки мозгов украинцев, и реальные масштабы подготовки Украины к войне с Россией. Хотели бескровно и быстро. В итоге – огромное количество бардака и неразберихи в первые дни. Но основные задачи первого этапа мы всёравно в основном решили. Наступательный потенциал ВСУ уничтожен, все основные армейские группировки были прикованы к месту и понесли большие потери. На большинстве направлений ВСУ перешли в глухую оборону и лишь на нескольких пытаются контратаковать. В поле они дерутся слабо. Сразу сказывается наше превосходство в артиллерии и авиации. Стойко дерутся там, где смогли создать мощные укрепрайоны, где могут отсиживаться под землёй. Под Донбассом приходится их штурмовать потому, что укрепрайон прижат к городской черте, и они постоянно долбят по городу. В других местах, думаю, мы будем их просто обходить и блокировать, выполняя задачи по продвижению вперёд, а разбираться с ними будем уже потом по всем правилам воинского искусства. ВСУ начинают испытывать нехватку подготовленного личного состава. Все боеспособные части давно в боях и несут потери. Погибают и выбывают из строя профессиональные солдаты – контрактники и офицеры, которых несколько лет обучали и натаскивали, в том числе и иностранные инструктора. Пополнение же приходит, практически, необученное. Если для пехоты это проблема решаема несколькими неделями боёв и высоким процентом потерь «за учёбу», то возместить специалистов – артиллеристов, операторов оружия, танкистов такой «формой» обучения не получится. Выстроить же полноценную систему подготовки в тылу – на западных областях пока не удаётся. Есть серьёзная проблема с тяжёлым вооружение – танки, САУ стали дефицитом. Полноценных механизированных соединений больше нет. А это значит, что даже мало-мальски серьёзное контрнаступление организовать не получится. Тем более в условиях полного нашего превосходства в воздухе…»