С.ПРОКОФЬЕВ Дневник 1913, 5 марта ... Когда Лидочка ушла, я встретил Антонину Попову и вернул ей платок, требуя взамен название её духов. Она сказала Guerlain Coty и мы с Максом пошли завтракать к Перетцу. По дороге зашли в парфюмерный магазин, где оказалось, что и Guerlain и Coty - название фабрик, а каждая имеет по пятнадцати сортов. "Guerlain Coty" - нелепица: Попова либо надула, либо сказала насмех. ... Натолкнувшись на Попову, уличил её в подлоге марки духов. Она обещала справиться дома, а я позвонить в восемь часов. Когда я вернулся домой, я позвонил Поповой. Она, смеясь моей настойчивости, сообщила марку духов: Guerlain Cadine. Я сейчас же пошёл в соседние аптекарские и парфюмерные магазины, был в трёх, но там такой марки не оказалось. Я опять решил, что Тонечка меня надула, но позвонил в большой магазин на Невском и там Guerlain Cadine оказались. Я очень обрадовался. Душёнки не из дешёвых: десять рублей маленький флакон. 1913, 14 апреля Пасха. Пока я собирался встать, позвонило двенадцать. Я сделал четыре страницы партитуры. От мамы подарок - духи Fleur amie, но мою Guerlain Cadine я ни на что не променяю. 1914, 9 декабря ...Днём пошёл покупать Нине подарок. Завтра её рождение и вот уже месяца полтора, как она при каждом свидании и каждом телефоне говорит, что я должен подарить ей что-нибудь на рождение. Я ломал себе голову - что. В конце концов я обещал подарить ей мои духи, мою знаменитую Cadine, которая всегда пользуется исключительным успехом, но имени которой я никому никогда не говорил, несмотря на самые старательные домогания. Особенно её желала Нина и уже не раз умоляла сказать название, а я не говорил. Итак сегодня я купил железный сундучок размерами приблизительно 3 1/2 x 1 1/2 x 1 1/2 вершка с толстыми стенками и отличным замком; у Гарраха - маленький хрустальный флакон; набил ящик разноцветной ватой, которой меня снабдила Элеонора, и налив во флакон знаменитых духов, запаковал всё это. Сундук так ловко запирался, что совсем было незаметно, что он сундук, можно было подумать, что это пресс-папье из сплошного железа. А завёрнутый в бумагу, он мог сойти за утюг. ... Я вручил Нине подарок, который её, по-видимому, весьма занимал. На вопрос, что это такое, я ответил: утюг. В это время развернули большую коробку конфет и все накинулись на них. Разговор перешёл на другие темы, но Нина каждую минуту возвращалась к подарку. И каждый раз поднимался хохот: кто говорил, что это ящик и в нём духи, кто - что это пресс-папье, а я утверждал, что это усовершенствованный утюг, только я не хочу сказать, как им пользоваться. В конце концов Нина совсем рассердилась и "утюг" полетел под стол. Это уже хуже, так как флакон мог разбиться. Я сказал, что мне надо получить с Нины сначала некоторые клятвы, тогда я мог открыть ей секрет. Мы удалились в другую комнату, я сказал, что это "мои" духи (названия так-таки я не сказал) и что если Нина даст мне клятву, что она никому не будет их давать, не будет сама пытаться узнать их название и вообще будет их хранить так же, как и я, то я ей вручу ключ. Нина торопливо ответила, что даёт, мы сладко поцеловались и Нина с ключом в руках поспешила к ящику. Но тут снова курьёз: Cadine из флакона совсем не пахнет сама собой: надо потереть руки или прыснуть на платок и через некоторое время запах созревает. Опять хохот. Наконец всё уладилось. Нина убедилась в неподложности драгоценной жидкости и была очень довольна.