​​Такой маленький — а уже в аду. Часть 2. Глава 7. Стих 3. Абзац 24. Приказ 66. Команда «А». Позывной — Изюбрь

(Это продолжение поста выше.)

Прямой взгляд на любое желание открывает, что суть его — через «выбранную» вами форму вернуть состояние без ограничений, что ещё обозначают как «целостность», «единство» и так далее.

Формы значения не имеют. Купить тачку, завести щенка, деток, домик; саморазвиваться, пока не лопнешь; женится, сменить причёску, набить татуху, читать 1 книгу в час, изменить мир, етк.

Если все эти формовые уравнения сократить, то по сути любое такое движение равно тому, что если бы вы были в пустой белой комнате с двумя чёрными стульями (просто стульями, без ничего) и дёрганно, истерично пересаживались с одного на другой и обратно, каждый раз наделяя пустой стул назначенной вами ценностью, существующей только в вашем разуме.

Наделение ценностью, к тому же, подтверждается со стороны. Как, скажем, почти каждый школьник раздует для себя тему секса до библейских масштабов, что равно представит слона на чёрном стуле, который в реальности пуст. Это просто «ёбаный» стул.

Весь «страдающий», «осуждённый», «виноватый», «требующий постоянного улучшения», «несовершенный» мир, каким мы его видим — результат непрерывных дёрганий проявленного в миллиардах людей сущностного (скоро заблокирую это слово как медитацию и осознанность). Сущность постоянно шантажируется страданием через эго и пытается адаптироваться к переходу от состояния без ограничений к состоянию ограничений.

Сущностное проходит последовательно через опыт тотальной беспомощности и зависимости — от самого младенчества.

А потом продолжение следует — надо работать, а работа не любимая. Ещё хуже — если любимая. Денег нет или слишком много. Мальчик или девочка любовью не ответили или залюбили так, что пиздец. Нашли рак жопы. Всё не так, как хочется, всё летит через колено. А опыт тотальной беспомощности лёг так глубоко, что все эти внешние изъёбы кажутся реальными и непреодолимыми.

Каким бы красивым, здоровым и умным вы ни были, с крепкой психикой — в ограниченном режиме на вас всегда давит кажимость, что вы будете болеть и вы умрёте. Можно разными способами уходить от этого, но оно всегда рядом.

Чем крепче неосознанное воспоминание о безграничности, тем более болезненные формы принимает процесс адаптации, который особенно в период детства никак вами не контролируется. С человеческой точки зрения — это лотерея.

Первичная адаптация — встраивание в текущие человеческие конвенции, язык. Вторичная адаптация — это принятие определённого положения внутри этих конвенций. Как правило, в дикую камасутровую раскаряку, что бы хоть как-то, да жить, хотя бы на антидепрессантах.

Кто-то «кармически» адаптируется относительно легко, не имеет серьёзных проблем ни с телом, ни с психикой, а депрессующему товарищу посоветует «не грустить».

Кто-то совсем не адаптируется, тащит людей в подвал и отрубает им конечности.

Кто-то адаптируется через «благородную» жестокость — «приемлимые» преступники с «кодексом чести», которые постоянно чувствуют угрозу от мира и «нападают» в ответ на «нападение».

Кому-то адаптация даётся с чудовищными психическими вывертами по списку МКБ вплоть до самовыпила или самоповреждений, потому что с позиции сущностного, иллюзорно привязанного к набору программ эго, тело — это главное ограничение и главный «враг», хотя оно совершенно нейтрально, безобидно и не имеет воли.

В любом случае, существует условная ловушка, которую можно назвать «приемлемой адаптацией».

Об этом как-нибудь потом, сущностное хочет пойти покушать.

З. Ы. Постарайтесь не фантазировать на тему того, «шо этот чувак тут имеет в виду». Для тех, кто сейчас в декомпенсации и любит почитать мой канал — не надо нападать на свои желания и обесценивать их. Вообще ничего не надо делать. Всё уже сделано.