​​Несокращаемые белки, ударение на «е»

Представьте себе сюси-пусичную картину: целуетесь вы с любимой девочкой, мальчиком, мальчикодевочкой или девочкомальчиком, возможно, собакой, котом или шиншиллой, или боевым вертолётом.

Что для вас это действо в самом общем смысле? Ну выражение некоей связи.

Всё бы ничего, выразили и ладно. И тогда и пост этот не нужен.

Но речь пойдёт о том, что выражение связи обязательным действием подменяет собой непосредственное переживание связи на глубинном бездейственном и невыраженном уровне, который намного реальнее любых действий. Настолько реальнее, сколько что только он реален, а все околосвистопляски — нет.

Через действия вы привязываетесь не к сути «объекта», а исключительно к вашим мыслям, чувствам и сценариям по поводу «объекта». Просто связь не чувствуется, пока вы как-то на кувыркнётесь. Не погладили кота — связи с ним нет. Девочку не поцеловали — значит где-то в Андромеде тихо плачет чёрная дыра.

Бабуле доброго слова сказать не успели, почила — по пьяни надо обязательно поучить молодое поколение типа «вот вы щас меня слушайте, потом помру и поздно будет, у меня так с бабкой было».

Есть у вас в Мухосрани любимый парк, бродите там Александром Македонским, каждую белку по имени встречаете. И вот началась где-то на другом краю планеты золотая лихорадка, и вы туда умчали на 25 лет.

Что произойдёт с вашей связью с мухосранским парком? Что с ней будет без того, что 25 лет к ряду вы ни разу ни поздороваетесь ни с одной белкой? Более того, когда вернётесь, встретят вас уже прапрапраправнуки тех белок, которых вы знали?

Ничего.

Когда вы вдруг снова окажетесь в этом парке — связь «активизируется», вы будете ощущать нечто «хорошее». Если же вы не в парке — никакого страдания нет. Может быть лёгкая грустиношка. Но в целом, самого факта связи более чем достаточно.

И даже если и парк, и белки угорят синим пламенем, связь не нарушится. Она всегда была, есть и будет. Парк сгорел — Дух остался. Не парковый, не беличий, а просто — Дух. Вечный несократимый остаток.

С парком вы такое представить ещё можете, а вот с людьми — ну как же так, ну я ж люблю ту девочку, а она морячка, а я моряк, она на суше, я на море, мы не встретимся никак и вообще чс, блок энд репортед.

Так вот, как бы далеко вы ни были от тех, кого любите или как-либо ещё ощущаете связь (называть можно как угодно, хоть до слёз себя доведите названиями), живы они или мертвы, с вами или не с вами — ни вам, ни связи ничего никогда не угрожает, потому что всегда будет несократимая часть, которая ничего от вас НИЧЕГО не требует. Ни выражения, ни действий, ни поцелуев, ни воздаяний, ни проклятий, ни слов, ни даже мыслей. Просто ни-че-го. Можно сесть и сидеть. Точнее, делать-то вы можете, но можете и не делать — независимо от того, сами вы решили не делать, или даже возможности такой нет.

Образы, иллюзии, чувственно-мысленные отпечатки, сценарии «как оно должно быть» — требуют. Причём требуют жоще самого жёсткого пристава. И кажется вам, что отказавшись от них, отказавшись от любых действий, попыток, дёрганий, стенаний вы будто бы ампутируете часть себя. Будто если перестанете страдать — то никогда не получите желаемое. При том, что получение или не получение вообще никак не зависят от ваших сальтух.

Вы конкретно продаёте себя чувствам и мыслям. Вы «купились» и обречены страдать, пока не увидите, что связь сама по себе нейтральна и бездейственна, а то, что вызывает страдание — просто факт того, что мир вас «купил» через образы и заставляет рваться как крыса на сковороде. В библейских анналах это называние «искушение», со Змием и прочим маппет-шоу.

Мать остро реагирует на «разборки» с сыном, потому что куплена образом «матери и сына» и того, как они «должны» взаимодействовать, чтобы связь якобы не исчезла. Но она не может исчезнуть. Она будет в всегда, а проблемы и страдания генерируются надстройкой — образами, идеализациями, «ну это же мой сын», «я должна», яжемать, в конце концов.

И тут я резко и нелогично обрубаю пост, до свидания.