Как скорбят семьи в республике Дагестан, лидирующей по числу погибших в Украине солдат — материал The New Yorker
Журналистка The New Yorker Нанна Хайтманн приехала в Дагестан, чтобы пообщаться с семьями и друзьями погибших в Украине военнослужащих из республики.
По ее словам, она обнаружила в республике людей, глубоко травмированных утратой, но в большинстве поддерживающих войну.
Хадижат и Расул Сайкумовы живут в поселке в часе езды от Махачкалы. Они оплакивают старшего сына, погибшего в марте. Каждую неделю его мать посещает могилу сына на одном из сельских кладбищ, по дороге раздает детям конфеты и говорит, что это от ее сына. Хадижат считает, что «если бы это не была справедливая операция, он бы не пошел воевать». Но бабушка погибшего настроена иначе: «Зачем нам эта война?», — спросила она. — «Зачем нам Украина?»
Хадижат рассказала, что семья получила значительную финансовую компенсацию за смерть Махача: тринадцать миллионов рублей. Также власти оплатили ей участие в хадже.
Семья Агабековых живет недалеко от Дербента. Их сын, Гасанбек, оставил жену и младенца, родившегося в марте, чтобы поехать на войну, сказав, что это его «долг». Его убил беспилотник.
Тетя Гасанбека рассказала, что почти в каждой семье есть сын, вооющий в Украине. По словам имама, 15 мужчин из района погибли на войне. «Другой работы нет», — сказал он.
Похорон так много, что на них можно натолкнуться случайно, рассказала Хайтманн. На одном из перекрестков дорогу преградила колонна машин родственников погибшего. Муниру Рустамову было 40 лет. По словам местного имама, в Украине служат тысячи мужчин из Табасаранского района.
Двое мужчин, по словам отца погибшего в марте Кемрана Арабчанова, вернулись из Украины живыми — только для того, чтобы повеситься. Сам Кемран погиб в марте, оставив жену и двоих дочерей. Он считал Путина «сильным человеком» и, хотя видел, какие ужасные вещи творят солдаты в Украине, был убежден, что Россия лишь обороняется.
t.me/kavzon
