Какой год, такие и итоги Шок. Ужас. Потерянность. Ощущение ирреальности происходящего. Уверенность, что это не может просто так продолжаться и скоро все закончится. Я провожу группу в первый день полномасштабных военных действий только потому, что мы договорились о ней за пару дней до. Такие похожие чувства у всех, вне зависимости от места жительства. Я работаю в состоянии ретравматизации, хотя пойму это гораздо позже. Чувство, что уже нет времени ни на что, и сейчас нужно просто любым способом это вывезти. Понимаю, что нужно писать и говорить, что может поддержать, но у меня просто нет на это сил. Я слышу звуки истребителей над своим домом. Понимаю, куда они летят. Меня трясет несколько дней подряд, я не могу ни спать, ни есть, и вывозит только работа и чувство, что я делаю что-то полезное. Расползается огромное чувство вины, я вижу это по обе стороны. За то, что ты на территории агрессора. За то, что ты на западе страны (или в другой стране), когда как твои близкие в самом пекле. За то, что ты еще жив, а кто-то уже нет. Я жду, что чувство сопричастности от ужаса происходящего скоро пройдет и появится ярость, которую невозможно направить по адресу. И эта ярость польется во все стороны, на любые безопасные объекты. В какой-то момент перестает быть возможным писать для тех, кто стал жертвой. Чуть позже в этом уже нет внутренней потребности, потому что и в моей стране круговорот насилия ускорился стократ. В какой-то момент уровень фоновой тревоги достигает такого уровня, что выдерживать это становится невозможно. Когда за один день ты разговариваешь с тем, чьих родственников бомбили, в чей дом попал снаряд, чьего близкого вызывают в военкомат, кто просто боится и не может ничего сделать, и для каждого ты должен быть контейнером, надежным, стабильным и спокойным, твой лимит заканчивается. И вот ты сидишь в другой стране, покупаешь сковородку, ищешь на рынке гирлянду, учишь новый язык. И можно сделать вид, что теперь-то все в порядке. Иногда даже получается. Только никуда не деть все сломанное, разграбленное, отнятое и уничтоженное, все то, что произошло на твоих глазах и продолжает происходить. Спасает - замечать то ценное, что осталось. В первую очередь это ты сам, со своим телом, чувствами, взглядами, способностями и желаниями. Несмотря ни на что, жизнь у тебя одна, и никто ее за тебя не проживет. И свет - в тебе, в других, он есть и сейчас. Сейчас его особенно видно. В связях с другими людьми проявляются как самые чудовищные травмы, так и самые чудесные истории исцелений.