В итоге написала обо всем по чуть-чуть, раз уж нет ярко выраженного победителя. В то время как у одних людей с началом [роскомнадзор] земля ушла из-под ног, другие бессознательно присоединились к предложенной им картине мира, которую они готовы поддерживать. Сразу скажу, что людей с антисоциальным расстройством личности в общей популяции микроскопическое количество. Большая часть людей не станет искренне радоваться человеческим смертям, просто потому что они актуализируют собственный страх смерти (не говоря уж о моральной стороне вопроса), а это всегда неприятно. Что же тогда происходит? Идентификация с агрессором — механизм психологической защиты, заключающийся в бессознательном отождествлении человека с тем, кто угрожает его безопасности. Этот механизм позволяет внутренне занять сторону совершающего насилие, дабы не оставаться на стороне жертвы. Это очень ригидный и довольно ранний механизм защиты, возникающий в экстремальных для человека ситуациях. Чтобы вы понимали интенсивность переживаний, от которых он охраняет психику, скажу, что в основе стокгольмского синдрома лежит он же. Если в ответ на насилие я замечаю свою собственную агрессию и направляю ее обратно насильнику, все ок (ребята из Украины, сил вам и поддержки). Но если по каким-то причинам я не могу вернуть свою злость тому, кому она предназначается, дальше появляются варианты реагирования. Идентификация с агрессором - один из таких вариантов. И да, я убеждена, что ведение [роскомнадзор] на территории Украины от имени нашей страны - это государственное насилие в том числе по отношению к жителям России. Я знаю, что многих моих соотечественников прикрыло страхом смерти, несмотря на то, что на нашу страну как раз никто не нападал. К этому добавляется ощущение полнейшего бессилия, непрекращающейся тревоги от неопределенности, ярости, которую нельзя вернуть по назначению. Чувство, что все вокруг - дурной сон, и нужно всего лишь проснуться - то, что объединяло многих людей в первые дни [роскомнадзор]. Периодически появлялись отрицание и дереализация (тоже психические защиты, к слову). Этот кризис, как и любой другой, требует от нас изменить представления о себе и об окружающем мире. Я знаю, что многих из нас накрывает виной. За то, что делаем недостаточно. За то, что не смогли предотвратить. За то, что спим по ночам в теплой кровати, пока кто-то другой ночует в метро. За то, что реагируем на происходящее не так ярко, как в первый день. То, какими мы хотели себя видеть, не соответствует тому, каковы мы на самом деле. Оно и не удивительно, ведь мало кому довелось побывать в похожей ситуации и сформировать о себе реалистичное мнение на основе пережитого опыта. Оказывается, я могу смеяться шуткам, когда где-то рядом умирают люди. Больно узнавать это про себя. Больно узнавать это о мире вокруг. И все это происходит в голове человека, даже если он вообще не интересовался политикой. Даже если он не поддерживал текущую власть, не голосовал за нее на выборах. Даже если он занимался политическим активизмом. Менять представление о себе и о мире все равно больно. А теперь представьте, как должен взорваться мозг человека, который эту власть поддерживал. Как кардинально должно измениться его представление о себе и об окружающем его мире. Какой силы страх готов затопить его переживания. Конечно, психика заботливо бережет его от таких финтов и позволяет перейти от пассивности жертвы к активности агрессора, сместить свою злость с опасного насильника на безопасную жертву. Это же, только в гораздо менее смертоносном формате, происходит в процессе булинга. Всегда есть агрессор, жертва и наблюдатели. И травма при этом может формироваться у всех участников процесса, не только у жертвы. #нет_рскмндзр