Альтерлит представляет:Ляля Брынза: Штоллен для ангела Лидия Карловна упаковала последний штоллен в фольгу, положила рядом с девятью другими на медный прабабкин поднос. Подумала с минуту и переставила поднос на подоконник, так, чтобы свет от фонаря на углу Кронверкского красиво подсветил серебристые полешки. Бомкнуло девять раз в гостиной. Через минуту загудело с колокольни Петропавловского – прадедушкин «Густав Беккер» всегда спешил. Он был частью мироздания, таким же как пейзаж со снегирем в библиотеке, как трюмо с отколотым краешком. Как штоллены, которые Лидия Карловна пекла, кажется, всегда. Все сорок пять лет своей жизни. С того самого года, когда отец первый раз взял пятилетнюю Лидочку в «ночной рейд» по городу. - Рано ей еще. Ооох рано… - причитала мама, натягивая на дочку валенки и беличью пушистую шубку. А Лидочка никак не могла понять, как это рано, когда темная ночь на дворе. И Густав показывает всеми своими усами-стрелками вверх. В ту ночь Лидочка сидела в санках пышным меховым кульком, держа на коленях коробку, в которую (она подсмотрела) мама с бабушкой сложили целую кучу штолленов. Ей хотелось расковырять коробку и отколупать кусочек, но отец, бегущий впереди веселой лошадкой, периодически покрикивал: «Не садись на пенек. Не ешь пирожок»! Так что, Лидочка просто вдыхала в себя сладкий аромат цукатов, ванили и чего-то еще удивительного, тонкого, волшебного. Под скрип полозьев, под тихий снежок и под раздумья о том, как бы не забыть перевесить синий шар с нижней ветки на верхнюю Лидочка задремала. А проснулась тогда, когда отец резко выдернул ее из санок вместе с коробкой. - Ой… Пушкин! - Да. Теперь ступай, Лида. Угости его вкусненьким. Вот прям, где цветы лежат, туда и клади наш кексик. Давай- давай. Поэт смотрел на Лидочку сверху вниз с ласковой усмешкой. _Пушкин филармонический. И другой, что на Пушкинской, и в лицейском саду. И Медный всадник. Атланты. Сфинксы на Неве и сфинксы у Фонтанки, конечно же несчастный Александр третий, Петр у Михайловского… _В ту ночь они обошли всех по длинному списку. И каждому Лидочка «дарила» рождественский штоллен, и было ей за папу и за себя отчего-то неловко. Согласитесь, глупость же – памятникам выпечку носить. Лишь в марте, когда в доме запахло мимозами и весной, Лидочка решилась спросить, что это была за ночная прогулка. - Такая наша – семьи Гесселей работа, – сказала мама строго. - СтатУям кексы развозить? Дааа. Ооочень важная работа. В Африке детям хлеба не хватает, а мы… – Лидочке было уже шесть. Она все знала про Африку. - Да. Важная. – Вклинился отец. - Это делаю я, делал мой отец, делала его мать - твоя прабабушка, будешь делать и ты, и твои братья и сестры, если они родятся, и дети твои. Это долг наш, Лида. Наша благодарность молчаливым хранителям города. - Брр. Мра-ко-бе-си-е! - Лидочка хмынула и горделиво прошествовала мимо закашлявшегося отца. К августу папа умер. А в декабре они с мамой и бабушкой замачивали в коньяке цукаты для штолленов, повторяя хором: «Пушкин у филармонии. И тот, что на Пушкинской улице, и в лицейском саду. И Медный всадник. Потом Атланты. Сфинксы на Неве и у Фонтанки… Читать дальше: https://alterlit.ru/post/18990/
📚 книжное братство
180693
@flibusta
Книжное братство