Роман "Рассказ служанки" завершается эпилогом, в котором основные события обсуждают на научной конференции через много-много лет уже совсем в другом обществе. Меня этот эпилог поразил в своё время больше, чем вся остальная книга, потому что было что-то особенно жуткое в этой академической отстранённости от человеческих судеб.

Вот живая женщина со своими мыслями, чувствами и амбициями, вот её человеческое достоинство, а вот у неё последовательно отнимают всё это: и имя, и амбиции, и человеческое достоинство. А потом наука смотрит на её жизнь, как энтомолог – на бабочку.

У меня нет научных данных, только личные наблюдения, поэтому делайте пжлста скидку на это. По моему опыту значительному количеству женщин очень тяжело даётся попытка соотнести масштабы зла, боли и страданий (статистику и все эти бездушные цифры) с представлением о том, что за каждой цифрой стоит живая женщина, которая так или иначе пострадала, может быть, неоднократно и, может быть, даже непоправимо. У нефеминисток это может вызывать отрицание, а у феминисток это может вызывать выгорание – это на самом деле непросто вынести.

Чтобы объяснить связь между стереотипными шутеечками и печами нацистских лагерей, человечество приложило (и продолжает прилагать) огромное количество усилий в виде исследований, собрания свидетельств, воспоминаний, рефлексии в литературе, кино, создания музеев и памятников. Даже при всех этих усилиях, применяемых втч на уровне институций, существуют люди, отрицающие Холокост, отрицающие антисемитизм и какую-либо связь между "бытовой" ксенофобией и геноцидом. Хотя отрицание Холокоста осуждается на международном уровне, а в некоторых странах даже преследуется по закону.

Я не могу себе представить памятник, способный выразить количество загубленных женских жизней. Во многих странах формально признаётся, что женщины имеют право на жизнь и человеческое достоинство, но я не знаю, где признали бы масштаб преступлений против женщин. Нет таких законов, актов и резолюций, по которым осуждалось бы отрицание нанесённого женщинам вреда. При том, что все те же самые зло, боль и страдания, которые описывала Маргарет Этвуд в "Рассказе служанки" в 1985 году как антиутопию, продолжаются прямо сейчас. И всё равно для многих невыносимо, невозможно, немыслимо представить себе количество пострадавших женщин, представить кладбище их желаний, амбиций и имён.

Я знаю свой способ противостоять выгоранию – делать свой вклад, замечать изменения в собственном сознании, радоваться возможностям, которые у меня появились, благодаря феминизму. В первую очередь, конечно же, это общение с великолепными женщинами, умными, прекрасными, знающими и умеющими бесконечно много. Мизогинная культура скрывает всё женское как ненужное или высмеивает его, поэтому подружба считается поверхностной ерундой, великих художниц не было, а к точным наукам женщины будто бы физически не способны. Феминизм открывает это женское, исследует вклад женщин в науку и культуру, помогает женщинам увидеть других женщин, узнать и подружиться с ними, начиная с самой себя.

Я знаю всё это и практикую, но всё же чувствую нарастающую тревожность в связи с тем, где и когда я живу. Мне очень хочется дожить до момента, когда вотэтовсё про войны, репрессии и нормализованное людоедство будут изучать на уроках истории.