Алла и солдат Была в нашем авиаотряде одна дама. Эдакий тертый калач. Летала она с начала 70-х годов, видала разное. И к рабочим процессам подходила сообразно опыту и закалке. Где получится — модернизирует. Иногда своими силами, иногда за счет коллег помоложе или еще кого, кто под руку подвернется. И до того ловко у нее получалось, что иной раз работа кипит, дела делаются, а Алла (так её звали) отдыхает. Кофеек, сигаретка — хорошо! Я, когда её фишки просекла, перестала попадаться на удочку. А вот мальчишки никак. Даже в салон выходили, хотя в иных обстоятельствах ни за что, если уж только совсем деваться некуда. Но вы не подумайте, Алла не была той, кто злонамеренно наживается за счет других. Способность делегировать была как бы в её непосредственной натуре. И когда нужно, она могла работать за троих и всегда выручала. То лето, как и многие другие, выдалось интенсивным. Разгар перевозок! Весь отряд в ритме бодрой ча-ча-ча скачет с рейса на рейс. Уставшие, местами помятые, все время хочется спать. Очень хочется спать. Прямо ВЫСПАТЬСЯ. Если пассажиров было не под завязку (что редкость), по очереди занимали места в конце первого салона и дремали. Хоть по 10-15 минут, а уже что-то. Больше — совсем красота. И вот очередной рейс. Взлетаем, скоро кормить. И тут Алла заявляет: «Все, ребята, не могу — хочу спать. Сил нет, глаза слипаются, ноги не держат. Пойду посплю. Вы первый перелет без меня отработайте, а второй я одна». Одна? Ого! Такое обещание немало нас удивило, так как звучало абсолютно нереально. Тогда даже касалеток еще не было. Еду сами грели, сами по тарелкам раскладывали, сервировали — целая история. А потом со всем этим добром на тяжелой тележке в салон. Но спорить не стали. Уж больно интересно было, что предпримет Алла. В начале второго перелета она первая начала отправлять нас спать. «Я обещала — я сделаю. Всё под контролем». Что ж, хорошо. Если что — разбудит. Всем скопом мы уселись на свободные места, привалились на плечи друг друга и хором задремали. Каждый из нас был почти что убежден, что рано или поздно придется подняться, чтобы помочь коллеге, оставшейся один на один с непочатым краем работы. Но время шло. Нас никто не тревожил. Я тоже спала. И наверное, проспала бы весь перелет, если бы в какой-то момент сквозь сон не начала слышать нечто, что заставило сперва немного очухаться и напрячь слух, а потом и приоткрыть глаза, дабы осознать происходящее. Нечто — это шепот Аллы, которая обращалась к кому-то неведомому. Сперва обычный, а затем все более настойчивый. Такой, каким родители ругаются на кухе, чтобы не услышали дети. Но, конечно, такой шепот слышно. Порой сильнее, чем разговор на обычной громкости. То одобрительно, то грозно Алла шептала: «Да не туда, давай сюда», «кати, кати, стой», «курицу, курицу, не рыбу, давай курицу», «дай тарелку, вот эту давай, ВОТ ЭТУ», «Я СКАЗАЛА ВООТ ЭТУ давай», «хорошо, молодец, теперь вон ту, ДА ВОН ТУ», «быстрее, мы задерживаемся, вот, вот так, молодец» и т.д. Я приоткрыла один глаз, посчитала спящих. Все коллеги были на месте. Тогда с кем разговаривает Алла? Я выглянула в проходи не поверила своим глазам. Вместе с взъерошенной Аллой по другую сторону телеги стоял молодой солдатик в фартуке поверх формы. Растерянный, он хватался то за одно, то за другое, путал рыбу с курицей, рассыпал гарнир, но очень старался. Он же, по всей видимости, помогал Алле еще и на кухне с сервировкой, потому что в одиночку разогреть и разложить такие объемы довольно проблематично. К моменту моего пробуждения этот оригинальный дуэт уже треть салона. Понаблюдав Аллу и солдата еще с пару минут, вместе с остальными коллегами мы взяли ситуацию в свои руки. Усадили юношу обратно в кресло, выдали вне очереди порцию побольше и дообслуживали салон уже в классическом формате. Ну а потом нас ждала кухня, на которой роковой тандем как мог орудовал при раскладке еды.