Немного мыслей о текущем правоприменении при расследования уголовных дел и проведении доследственных проверок следователями СК по ст. 238 УК. 25.06.2019 г. Пленум Верховного Суда РФ утвердил постановление № 18 «О судебной практике по делам о преступлениях, предусмотренных статьей 238 УК РФ», в котором существенно изменены подходы к квалификации указанного уголовного деяния, что в большей мере затронуло ч. 1 ст. 238, п. «а», «б» ч. 2 ст. 238 УК, сконструированные как формальные составы преступлений, в то время как правоприменение п. «в» ч. 2 ст. 238, ч. 3 ст. 238 УК существенных изменений не претерпело. Так, п. 2 постановления фактически ввел новый квалифицирующий признак состава: реальную опасность товаров, продукции, работ или услуг для жизни или здоровья. В том же пункте раскрывается содержание реальной опасности: 1. В отношении товаров и услуг: наличие на момент производства, хранения, перевозки или сбыта веществ или конструктивных недостатков, которые при употреблении или использовании в обычных условиях могли повлечь смерть или причинение тяжкого вреда здоровью человека; 2. В отношении выполняемых (выполненных) работ или оказываемых (оказанных) услуг – такое их качество, при котором выполнение работ или оказание услуг в обычных условиях могло привести к указанным тяжким последствиям (смерть или причинение тяжкого вреда здоровью человека). Здесь же устанавливается основное правило доказывания реальной опасности (к слову, не преодоленное следственно-судебной практикой до настоящего момента): в тех случаях, когда для установления характера опасности товаров, продукции, работ или услуг требуются специальные знания, суды должны располагать соответствующими заключениями экспертов или специалистов. Вполне очевидно, что судебное разъяснение содержит лукавую оговорку: «в тех случаях», в то время как для практикующих юристов очевидно, что ни судья, ни следователь, ни прокурор, ни оперработник, как правило, не располагают глубокими познаниями, к примеру, в инженерно-технических специальностях (привет нелегальным газовым и иным заправщикам) и не сведущи в техрегламентах и их применении в химической и пищевой промышленности в той мере, чтобы самостоятельно сделать вывод о гипотетической опасности товаров, работ, услуг именно в момент их продажи, выполнения, оказания. Представляет трудность поиск и назначение соответствующих экспертиз (исследований), поскольку экспертов и специалистов, которые взяли бы на себя ответственность предположить наступление вышеуказанных последствий, оказалось не так уж и много, что, впрочем, объясняется и отсутствием экспертных методик. Здесь же в п. 3 предлагается квалифицировать деяния, формально содержащие признаки состава ст. 238 УК, при отсутствии реальной опасности в понимании п. 2 либо при недоказанности данного признака, по соответствующим статьям КоАП РФ, содержащим предусмотренную ответственность. Однако, вышеизложенное никак не отразилось на мнении Председателя СК России. К примеру, 11 января по поручению Председателя СК, в Башкортостане возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 238 УК по фактам перебоев в энергоснабжении в Иглинском районе: 8 января 2023 года там произошло аварийное отключение электроэнергии, в результате на протяжении более 10 часов без электричества оставались жители порядка 130 индивидуальных жилых домов, в числе которых 64 ребенка, что привело к существенному нарушению их прав и законных интересов. Или вот: СУ СК по Костромской области возбуждено уголовное дело об отсутствии надлежащего отопления в доме, по ч. 1 ст. 238 УК: в январе 2023 г. в доме местной жительницы в пос. Первый г. Костромы был значительно нарушен температурный режим, в связи с чем возникли неблагоприятные условия проживания, которые небезопасны для здоровья членов ее семьи. Мое мнение: с точки зрения упомянутого постановления пленума ВС РФ, данные уголовные дела перспектив не имеют. Наверное, руководство СК считает по-другому.