В Вашингтоне становилось пасмурно и Леонид Волков поднялся наверх, чтобы закрыть панорамную крышу штаб-квартиры ФБК, в которой проживал вместе с партнёром. Ступая по мягкому, пушистому ковру зала второго этажа, он поднял голову, чтобы убедиться, что датчик сработал и крыша пришла в движение. В этот самый момент к нему и обратились: — Леонид Волков? Организм Леонида издал предательский звук заводимого мотороллера "Урал". — Не пугайтесь так, — ухмыльнулся голубоглазый незнакомец. В тусклом свете ночника за его спиной проглядывались ещё две угрюмые фигуры. — А я и не боюсь, — с небольшой дрожью в голосе ответил Лёня, — Это у меня партнёр суп сварил. Гороховый. Не желаете? — Нет, спасибо. Мы ненадолго и по делу Мужчина шагнул вперёд, где свет от ночника был более ярким, и Волков разглядел на незнакомце форменный китель годов так тридцатых-сороковых. Самое неприятное, что он разглядел и кобуру, из которой поблескивал воронёной сталью "Стечкин". — Ребята, у меня есть деньги. Мне проблемы не нужны. Давайте вы озвучите сумму и на этом разойдёмся? — Сколько у вас денег, Леонид? — А сколько вам нужно? — инстинктивно спросил экономный Лёня. Ещё теплилась надежда, что эти ряженые клоуны назовут сумму, которую и на донатах за пару недель отбить можно. А ведь еще хочется пожить для себя… — Нам? Нам нужно всё. Но не деньги, Леонид, — зловещая улыбка начала расползаться по лицу незнакомца. — Нас устроит ваша душа. Душу Лёня ещё давно выменял на что-то очень полезное. Кажется, на новый Макбук, но какие-то искорки всё же оставил себе. И сейчас эти искорки пыталась прорваться через то место, откуда пять минут назад доносились звуки заводящегося мотороллера. — Мы знаем, что вы человек набожный. Поэтому дадим вам время помолиться. Пять минут. — Павел! — обратился человек с голубыми глазами к одному из стоявших позади — Тащ старший лейтенант? — Через пять минут приведи приговор в действие — Так точно, тащ старший лейтенант! Со стороны это выглядело довольно забавно. Сидящий на коленях Леонид пытался молиться на все лады, даже что-то из "не убоюсь я зла" пытался пропеть, а в это время его организм демонстрировал, что Лёня очень даже боится. Складывалось впечатление, что желудок Волкова пытался на морзянке договориться с карателями, пока его хозяин занят молитвой. Гром разорвал тишину комнаты подобно выстрелу. Ноги Леонида обмякли и он сел в тёплую лужу чего-то липкого и дурно пахнущего. Ковёр был безнадежно испорчен. — Лёня! Лёнечка! — партнёр заглянул в зал, где находился Леонид. Он сидел в молебной позе, сложив руки в замок перед лицом и что-то тихо бормотал. — Лёня, что с тобой и что за запах? Сука! Ты мне ковёр испортил скотина! Поняв, что жив и здоров, Леонид обрадовался, открыл глаза и, преисполненный мужеством, рявкнул на партнёра: — Это всё твои устрицы! И суп гороховый! Говорил же, что не свежие, вот и результат! Пронесло так, аж ноги отказали. Вот и убирай теперь сам этот срач! Волков, шлёпая босыми ногами, поплёлся в душ. Тугие горячие струи, заполнив паром всю комнату, расслабили Лёню и сняли остатки былого морока. Лёня поднял глаза на зеркало, на котором предательски проступило одно-единственное слово, аккуратно выведенное чьим-то пальцем. «Скоро».