Впервые в истории этого канала я пишу о шахматах, но не о Непомнящем, а о матче, который состоялся больше века назад. Или как Вильгельм Стейниц загремел в московскую психушку. Первый чемпион мира по шахматам Вильгельм Стейниц, проиграв в 1894 году корону Эмануилу Ласкеру, захотел реванш, и реванш этот игрался в Москве (с ноября 1896 по январь 1897), потому что щедрые русские купцы-любители шахмат сообразили призовой фонд в три тысячи рублей (по тем временам – денжищи) и арендовали под матч дом Элисса – Малая Дмитровка 32. Сам матч-реванш особого ажиотажа не вызвал, Николай II его не открывал, официальные лица не присутствовали. И, все же, это был первый случай, когда в России проходил чемпионат мира по какому-либо виду спорта. Интриги не получилось: Ласкер разорвал Стейница почти как «Сочи» молодежку «Ростова» - 10:2 в 17 партиях. Управившись за два месяца, Ласкер уже в январе 1897 покинул Россию, а вот со Стейницем случился триллер, достойный пера Булгакова. Дело в том, что Стейниц был человеком не вполне здоровым, как физически, так и психически. Во-первых, гроссмейстер бы кнейпианином, то есть последователем Себастьяна Кнейпа, эдакого Кашпировского XIX века, который придумал чудодейственную методику обтирания холодной водой. Стейниц, не получавший достаточно льда от организаторов реванша, в конце концов решил проблему сам, начав обтираться снегом (движение «моржей» появится сильно позже), плюс он почему-то уверовал в то, что изобрел беспроводной телефон (мобильники появятся, но даже позже, чем «моржи»). Стейниц часами болтал сам с собой по вымышленному беспроводному телефону, чем сильно испугал свою секретаршу, девушку, которую гроссмейстер нанял, чтобы диктовать ей свою книгу о шахматах. И эта девушка отправилась в американское консульство (Стейниц был гражданином США) и поделилась с дипломатами своими опасениями, что, быть может, гражданин США, экс-чемпион мира по шахматам, Вильгельм Стейниц спятил. Консульство отправило Стейница в Морозовскую психиатрическую больницу, убедив того, на всякий случай, показаться врачам. Стейниц приехал в клинику, заявил, что он Стейниц, и что он изобрел беспроводной телефон. На него надели смирительную рубашку. Примерно через неделю Стейница узнал какой-то студент-практикант. Он, правда, сомневался. Они сыграли в шахматы, Стейниц выиграл, играя без ладьи, студент передал в консульство его письмо с просьбой о помощи. Явился консул, Стейниц сказал, что он изобрел беспроводной телефон, его оставили в психушке еще на месяц. Ласкер, тем временем, сообщил через прессу, что Стейниц потерялся в Москве и организовал сбор средств на помощь коллеге-гроссмейстеру. За месяц удалось собрать 45 марок. К счастью, в марте Стейница отпустили из больницы. Тот вернулся в Вену, откуда написал в одну из немецких шахматных газет, что претензий к врачам не имеет. Сам Стейниц шутил, что решающую роль в его освобождении сыграл следующий аргумент: «Я еврей, - заявил гроссмейстер врачам, - по законам Российской Империи я не имею права жить в Москве, так вышлите меня скорее». Это, конечно, была шутка. С чувством юмора у первого чемпиона мира всегда было хорошо.