У меня была похожая история с Хурадо. Лет 10 назад (о ужас, 10 лет!) я делал интервью с Хурадо. Будущая жена подогнала мне свою однокурсницу из МГИМО, которая говорит на испанском чуть ли не лучше, чем на русском. Эта девушка – ее зовут Маша – подошла к работе монументально. Она не просто перевела и выучила все 50 вопросов, но и сообщила мне, что адаптировала их под кастильский диалект, чтобы Хурадо лучше понимал. Я подумал: «Какое же счастье, сейчас гениально пообщаемся». Приходит, значит, Хурадо, мы садимся, что-то заказываем и начинаем интервью. Маша с первого вопроса палит по нему, как Екатерина Шульман. Хурадо смотрит на нас в ужасе: «Что, простите, можно еще раз?» Маша его снова спрашивает, он снова ничего не понимает. И тут до меня доходит: она знает намного больше слов и оборотов на испанском, чем он сам. И что Хурадо – типичный футболист, который с трудом складывает слова в предложения. И даже неважно, на каком языке это происходит. Я говорю: «Маша, новый план. Убирай все свои переводы, я буду спрашивать по-русски, а ты переводи максимально просто, первыми словами, какие приходят в голову». И сразу все заработало, больше никто не тупил и не переспрашивал. После интервью Маша выдала: «Блин, а моя сестра, которая живет в Барселоне, говорила, что спортсмены не особо умные и чтобы я вообще не парилась, чего же я ее не послушала и неделю все это учила, хотя могла вообще ничего не делать?»