Возвращаясь к экуменизму: Главный вопрос в том, как теория расходится с практикой. В теории, причащаясь в поместной церкви я вступаю в общение с людьми, которые верят так, как я. Соответственно, не причащаюсь с теми, кто верит иначе. На практике всë иначе: внутри практически каждой церкви находятся люди самых разных взглядов: — отец Александр принимает Причастие из одной чаши с Рубским, отрицающим, что Иисус есть Христос, Машиах Израиля, я — с сторонниками всеобщего спасения и отсутствия адских мук. При этом вместе с отцом Александром причащаться мы можем, не смотря на то, что наше упование куда ближе друг к другу. Можно сказать, что дело в исповедании, которое формально совпадает у меня с всеспасенцами, но не с отцом Александром. Но я спрошу: о каком исповедании идёт речь, если мы оба принимаем апостольский и Никео-Цареградский символ веры? (Только давайте не будем здесь про филиокве). По факту, единственным, главным "исповеданием" которое разделяет (и объединяет) христиан есть исповедание лояльности своей поместной церкви и порядкам, которые в ней заведены. И это самое исповедание ставится выше и важнее, чем общее исповедание Христа и Пресвятой Троицы. Нет, я правда понимаю пафос радикальных сторонников ортодоксии, что не признают за христиан никого, кроме тех, кто находится в их церкви. Тех, кто не принимает чужого крещения и никогда не назовёт внешнего братом во Христе. Но я не понимаю тех, кто зовёт меня братом, но не готов по братски разделить со мной Господню Трапезу.