Как и многие другие важные сегодня теологические вопросы, тема вечного девства Девы Марии никого не интересовала в ранней церкви. Первые споры на эту тему достоверно известны с IV-го века: так блаженный Иероним пишет книгу против некоего Гельвидия. Этот самый Гельведий писал: «Неужели девственники лучше Авраама, Исаака и Иакова, живших в брачном союзе? Разве не руками Божиими творятся ежедневно дети в утробах? И по какому праву мы будем стыдиться того, что (Пресвятая) Мария после рождения ею Христа вышла замуж? Если это кажется кому-либо постыдным, то остается им не веровать и тому, что Бог родился через ложесна Девы» Полностью работа не сохранилась, но по контексту понятно: рассуждать о семейном статусе автора подтолкнуло учение о ценности девства и монашеского образа жизни, как наивысшего и наилучшего для христиан. Гельведий был не согласен, поэтому строил теории, которые доказывали его правоту, пытаясь перетянуть на свою сторону мать Христа. На мой же взгляд, аргумента "я верю в это, потому что так всегда учила Церковь", который отвергает батюшка Лютер, более, чем достаточно. Почему? Потому что это глубоко третье-степенная тема, которая в целом вообще не должна быть предметом для обсуждения или изучения. Тем более, получения особого "мистического опыта" по этому поводу. Христианство и наше упование оно не о том, чтобы разглядывать личную жизнь людей, окружавших Христа, включая Его мать. Оно о том, чтобы взирать на Него, распятого и воскресшего. В том, чтобы искать Его волю и воплощать её в мире, становясь инструментом и проводником действия Святого Духа. История о том, как и почему именно девство в какой-то момент стало цениться в первой церкви, вместо обильного чадородия, в котором Израиль всегда видел благословение от Господа, это интересная тема для размышления. Впрочем, это тема дл отдельного разговора.