Два слова про анти-гностицизм Первым вызовом для христианства стал гностицизм: учение, противопоставляющее Иегову Ветхого Завета и Небесного Отца Нового. Гностики отвергали ветхозаветные тексты, называли Бога Израиля злым демиургом и пытались покинуть мир, не привлекая внимания санитаров архонтов. Христианская реакция была однозначной, ересь была официально отвергнута, желающие бороться с плотью и отвергать мир — канализированы в монастыри и пустыни, где могли от души измываться над собой. Однако, ещё через несколько лет хрупкий баланс пошатнулся, в этот раз — в другую сторону. Ставшая государственной, церковь уже не думала отвергать Ветхий Завет. Напротив, его пышность, ритуальность, законничество и некоторая жестокость отлично вписывались в имперские представления о религиии. В отличии от новозаветной свободы, предлагающей каждому верующему самому решать, какие дни праздновать, что есть и как именно обращаться к Небесному Отцу Самое любопытное, что у этого явления даже не появилось названия, в первую очередь от того, что оно, в отличие от гностицизма, не осталось снаружи, но подобно гигантскому удаву из «Маленького принца» поглотило церковь целиком, приняв её очертания. Раз названия нет, то можно попробовать его придумать. «Анти-гностицизм» не очень звучит, скорее это — «ветхозаветное христианство», со своими анти-Маркионами, отвергающими Новый Завет в угоду Ветхому.