Илья Дейкун спросил, что я думаю по поводу фразы Достоевского: «Если бы кто доказал мне, что Христос вне истины, и действительно было бы  что истина вне Христа, то мне лучше хотелось бы оставаться со Христом, нежели со истиной». Поделюсь ответом в немного развёрнутом виде. 

Со всем уважением к литературному таланту Фёдора Михайловича, на мой взгляд, в этой фразе он выразился как человек недалёкий и не знающий Христа, который и есть Истина и Жизнь. Контекст предполагает, что Достоевский видит \ может представить иного христа и иное евангелие, которое лучше отвечает его, Достоевского представлениям о том, каков должен быть христос. И вот этого самого, «христа Достоевского», он бы и выбрал, нежели Истину Логоса Воплощённого. 

И если у Достоевского это осталось в форме слов (по крайней мере публично), то у другого великого русского писателя, Льва Николаевича Толстого, выбор произошёл в открытую. Он выбрал «христа Толстого», отвергнув Того, о Ком говорит Писание и пророки, потому что не смог смириться перед Ним. Сделал ли Достоевский выбор в пользу «христа Достоевского»? Не знаю, но фраза свидетельствует о том, что он как минимум размышлял об этом.

Для меня этот выбор не стоит по вышеописанным причинам: Христос и есть Истина и нет истины вне Него и нет Христа вне истины. Любое иное предположение — абсурдно для христианина. И одновременно оно же толкает человека не укреплённого в Евангельской истине на поиски «своего христа», которые заканчиваются или разочарованием или в каком-то культе \ псевдохристианской организации, которая предлагает «удобного христа», отвечающего его представлениям.