НАСТОЯЩИЙ МАТЕРИАЛ (ИНФОРМАЦИЯ) ПРОИЗВЕДЕН, РАСПРОСТРАНЕН И (ИЛИ) НАПРАВЛЕН ИНОСТРАННЫМ АГЕНТОМ (НАИМЕНОВАНИЕ, ФАМИЛИЯ, ИМЯ ОТЧЕСТВО (ПРИ НАЛИЧИИ), СОДЕРЖАЩАЯСЯ В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ) ЛИБО КАСАЕТСЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА (НАИМЕНОВАНИЕ, ФАМИЛИЯ, ИМЯ, ОТЧЕСТВО (ПРИ НАЛИЧИИ), СОДЕРЖАЩАЯСЯ В РЕЕСТР ИНОСТРАННЫХ АГЕНТОВ) "Екатерина Шульман видит значимое различие между киноадаптацией «Властелина колец» и литературным оригиналом. Книга — это эпос, феодальный аристократический жанр, а фильмы созданы в рамках современной буржуазной культуры, которая ценит трогательное, а не возвышенное. Поэтому, например, Фродо и Сэм в первоисточнике — это господин и слуга, который выполняет вассальский долг, его миссия — защитить хозяина, а все остальное, например, политическая ситуация, внутри которой происходит их путешествие, его не особо интересует (это, среди прочего, спасает его от искушения Кольца, когда он на короткое время получает его в руки). В кинотрилогии же их отношения были показаны как дружеские, хоть и не совсем равные: это другая иерархия и другая динамика отношений. Аналогичный образом были переосмыслены и орки с эльфами. В фильмах (особенно в трилогии «Хоббит») орки — высокие, наводящие ужас и почти непобедимые воины, а эльфы — утонченные, хрупкие создания, которые играют на арфе и ведут пространные разговоры. В книгах же орки — это генетический мусор. Они маленькие, тупые, трусливые, нападают только толпой. Победить они способны исключительно гигантским численным преимуществом. Страшные и пугающие суперсолдаты — это эльфы. Соответственно, апроприация термина «орки» используется только на основе фильмов. Более того, Екатерина Шульман отмечает, что в книгах Толкина орки временами демонстрируют признаки антропоморфности. Они способны петь песни, лечить, даже проводить подобие суда (в «Хоббите»). У некоторых видов, похоже, есть табу на каннибализм (см. главу «Урук-хай», «Властелин колец»), что является признаком начатков культуры. Среди толкиноведов до сих пор нет общего мнения о том, что стало с орками после поражения Саурона — смогли ли они в дальнейшем антропоморфироваться или потеряли руководящую волю и вымерли. Рефлексия на эту тему выглядит пугающе актуальной, размышляет политолог. Наконец, отмечает Шульман, на вопрос о том, почему образность из «Властелина колец» так популярна, есть простой, немного детский, но напрашивающийся ответ: потому что похоже. На Вторую мировую и Сталинградскую битву не похоже, а на наползание бесцветных полчищ похоже. Орки не могут захватить какую-то землю, чтобы жить на ней самим. Они все равно будут существовать в подвалах и в пещерах. Они даже не особо грабят, а просто все портят, разрушают, перемалывают в труху. В отличие от людей на стороне Саурона, с орками бессмысленно разговаривать. Они даже не знают, за что воюют. У них нет никаких долгосрочных планов. Они сражаются просто потому, что у них нет другого занятия. На вопрос о том, этично ли проводить сравнения реальной жизни с фэнтезийной, Екатерина Шульман ответила, что не хочет записываться в полицию нравов. По ее мнению, любые параллели естественны, не стоит только проводить их по линейке — делать слишком прямыми и длинными. Тексты — часть культуры, а культура — часть бытия. Некорректно заявлять, что «настоящая» жизнь с войнами, торговлей и деторождением отдельна от «воображаемой» со стихами и песнями. Одно с другим чрезвычайно связано и совместно составляет ткань человеческого существования". https://republic.ru/posts/107173