Republic об итогах исторической весенней сессии-2022 (наследующей историческим сессиям 2014 и 2020), с некоторым моим участием внутри. ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА "Екатерина Шульман: «Полномочия чрезвычайного времени» В течение этой весенней сессии в Госдуме можно было выделить три основных направления законотворческой деятельности, говорит политолог Екатерина Шульман (внесена в реестр иноагентов Минюстом РФ). Первое, наиболее заметное — репрессивно-ограничительное, оно обычно привлекает больше всего внимания. Эти инициативы чаще исходят от самих депутатов и сенаторов. Второе направление — помощь пострадавшим отраслям, а также меры социальной поддержки вроде увеличения МРОТ и пенсий. Эти законопроекты обычно приходят из правительства, напоминает Екатерина Шульман, или оформляются постановлениями правительства, благодаря тому, что Дума в начале марта предоставила правительству целый ряд специальных временных полномочий до конца 2022 года. Среди них — право устанавливать без участия парламента величину МРОТ и индексации, уровень прожиточного минимума. Третье направление, которое в мирное время можно было бы назвать либерализационным или дерегулирующим — это ослабление различных норм и правил, чтобы упростить работу в новых условий как для бизнеса, так и для самого правительства. Самое заметное здесь — разрешение «параллельного импорта». Эксперт отмечает также сокращение числа проверок предприятий и закрытие данных Росресстра с 1 марта 2023 года. «Это можно назвать расшатыванием рамок, отменой старых правил. Раньше была норма открытости данных, теперь ее не будет. Исполнительная власть облегчает жизнь самой себе. Ей легче работается без всякого пригляда», — поясняет Шульман. По ее словам, особняком стоят «мобилизационные» экономические законопроекты, внесенные правительством. «Это самое прямое высказывание об изменившихся условиях экономической жизни, — считает Екатерина Шульман. — По степени законодательной прямоты его можно сравнить с мартовским законом о военной цензуре. Это показывает, что с прежней жизнью надо проститься». В том же ряду можно отметить принятый в июне закон, дающий президенту право разрешать и запрещать совершение сделок, определять правила валютного регулирования и контроля, открытия вкладов и операций по ним. Это — полномочия чрезвычайного времени, подчеркивает Шульман. В репрессивном законодательстве Екатерина Шульман в качестве определяющей идеи отмечает криминализацию контактов с иностранцами. «Общая мысль всех этих инициатив по ужесточению параметров законодательства об иноагентах, УК и УПК и разрешении Генпрокуратуре лишать СМИ регистрации — благо изоляционизма и вред и опасность связей с внешним миром», — объясняет она. Но, говорит эксперт, важно вспомнить не только принятые законы, но и не одобренные инициативы — отброшенные на уровне идей или затормозившиеся в виде внесенных, но не получивших хода законопроектов. Не принята отмена моратория на смертную казнь, не введен запрет на обмен «нацистских преступников», не заблокирован YouTube, не объявлены военное положение и мобилизация, перечисляет Екатерина Шульман. Не стали запрещать выезд за границу, хотя такая идея обсуждалась. Власть стремится сохранить иллюзии нормальности, говорит эксперт. «Важно не пугать обывателя, не лишать его иллюзий, что жизнь продолжается», — считает она. Кроме того, по ее мнению, сам по себе отъезд не наносит большого ущерба и не угрожает устойчивости режима. Уезжают недовольные, снижая тем самым нагрузку на репрессивную машину.