Два больших материала о РАНХиГС и Владимире Мау с некоторым моим участием: в Новой газете и в Медузе. ДАННОЕ СООБЩЕНИЕ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНО И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНО ИНОСТРАННЫМ СРЕДСТВОМ МАССОВОЙ ИНФОРМАЦИИ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА, И (ИЛИ) РОССИЙСКИМ ЮРИДИЧЕСКИМ ЛИЦОМ, ВЫПОЛНЯЮЩИМ ФУНКЦИИ ИНОСТРАННОГО АГЕНТА И там, и там стараюсь говорить хорошее: ah, poor my lord, what tongue shall smooth thy name, как говорится. Ректор наш, кажется, попал ровно между бенефициарами нынешней беды и её жертвами: для первых он недобитый либерал и источник ценных трофеев, для вторых - либерал-соглашатель и один из архитекторов здания, так вовремя упавшего на голову образованному сословию. До объективности ли тут кому. В Новой газете пишет свирепый Андрей Заякин, охотник за диссертационными фальсификаторами. От меня там такое кроткое: "Екатерина Шульман так охарактеризовала Владимира Мау для «Новой газеты — Европа»: «Можно говорить о человеке, можно говорить о руководителе. Как человек Владимир Александрович остается обаятельным собеседником, не зараженным начальственной спесью. С ним всегда было интересно разговаривать, он действительно ученый, одушевленный жаждой познания и интересом к самым разным аспектам социального и экономического бытия. У него очень широкий кругозор, богатая эрудиция. Беседовать с ним — большое удовольствие и очень обогащающий опыт. Такие люди на таком уровне административном лестницы встречаются нечасто. Ему свойственны долгие дружбы, долгая верность своим идеалам, своим убеждениям, если хотите. То, что он делает для памяти Гайдара, давно уже стало фактором риска, но вплоть до нынешнего года Гайдаровский форум все-таки проходил, а если вы бывали на ректорском этаже РАНХиГС, то видели коридор, увешанный большими фотографиями Гайдара. Если мы переходим от личности к руководителю — Мау был ректором, под крылом которого в Академии в эти годы — а Академия является гигантским образовательным организмом, в котором в разы больше обучающихся, чем в МГУ — существовали совершенно разные подразделения, разные люди, разные организации, даже совершенно разные образовательные идеологии. Подозреваю, там были какие-то темные углы, в которых творилось разное, но были и, как это называется на языке политологии, «карманы эффективности», pockets of effectivity: подразделения, в которых практиковались совершенно иные образовательные и научные стандарты. Я могу говорить об Институте общественных наук, где преподавала с 2013 года и до последнего времени. Это было место творческой свободы, в том числе и свободы педагогической. При том, что сама Академия чрезвычайно бюрократизирована, в ИОНе элемент бюрократической бессмысленности старались минимизировать. Содержание читаемых курсов было в значительной мере плодом творческого поиска самих преподавателей. Итак, личное обаяние и уровень культуры, разнообразие в Академии — в которой сосуществовали и какие-то курсы казачьего мастерства, и, до последнего времени, нормальные науки и педагогические практики. Третье, что я назову — предмет особого внимания ректора: издательская программа РАНХиГС и Института Гайдара, в рамках которой были изданы сотни переводных и отечественных книг, научных, исторических и мемуарных. Эти труды изданы, и, если их физически не сжечь, они останутся. Как останется и наследие обучения в умах обучающихся»". novayagazeta.eu/article…zolotnik