BRIEF. Винокурова. Итак, мы наблюдаем ситуацию, которая, как вся наша жизнь, была бы смешной, если бы не была страшной. Путин встречается с Евгением Пригожиным и командирами «Вагнера», хотя до этого сам аттестовал события 24 числа, как «предательство». Силовики, напомним, аттестовали их как «мятеж». Напомним, что участники марша на Москву на танках во главе с Пригожиным как раз требовали встречи с президентом. Чего, выходит, и добились (не забываем, что при этом по официальной версии мятеж закончился провалом и поражением мятежников – если их так еще можно называть). При этом уже после встречи (по словам Пескова, она состоялась 29 июня) на центральном телевидении выходят репортажи об обысках в доме Пригожина с демонстрацией атрибутов роскоши, золотых слитков, разных паспортов, а в итоговой программе Дмитрия Киселева его прямо обвиняют в алчности и сравнивают с гетманом Мазепой. Теперь поговорим об обысках. Несмотря на то, что основное дело о мятеже было закрыто, силовики в кулуарах говорят однозначно: это не конец, так как могут быть открыты сопутствующие уголовные дела. При этом о встрече они не знать не могли. Параллельно закрывается медиахолдинг «Патриот», однако Маргарита Симоньян публично говорит, что самых толковых готовы взять на работу на RT. Собеседник BRIEF, близкий к Старой площади, сравнивает встречу Пригожина с Путиным со встречей бунтующих казаков с царем всея Руси: «повинились, челом били, царь простил да послал биться на окраины» и далее говорит о постепенной «пессимизации» «Вагнера». У нас же возникает странное ощущение, что левая рука перестала понимать, что делает правая, так как разные группы влияния продавливают каждая свою реакцию на мятеж и свой вариант его последствий. Остается открытым вопрос, в курсе ли президент столь разных планов, которые происходят единовременно в разных местах.