Про Роберта Шлегеля расскажу историю как раз про закон о запрете американского усыновления, которая его очень неплохо характеризовала. Роберт публично писал, что не хочет за этот закон голосовать. В итоге ему обещали, что примут его поправку, которая выведет из действия закона детей-инвалидов. Кинули, конечно. Эта история была вполне публичной, что опять же не понравилось руководству ЕР. После этого у него и начали биться горшки с Госдумой. Мы со Шлегелем знакомы лет, видимо, двадцать. За эти двадцать лет он проделал большой путь – от молодого пресс-секретаря движения «Наши», у которого я брала первое в своей жизни интервью, в котором он ну никак не получался упырем, далее – молодой хайпующий депутат Госдумы (история про запрет продажи эротических журналов без непрозрачной обложки – это тот период, как и заведение соцсетей депутатам Госдумы среднего и пожилого возраста), потом – рефлексирующий Шлегель, пошедший на Болотную площадь послушать и посмотреть своими глазами, что происходит, общающийся с оппозицией и уже рефлексирующий. Потом – переломная история с законом Димы Яковлева. Сторонником военного решения вопроса с Донбассом он никогда не был – впрочем, он не был и на стороне Украины и не одобрял обстрел Донецка точно так же, как теперь не одобряет обстрелы украинских городов. Потом Шлегель искал себя, тем более что было ясно, что в новую, скрепную консервную Госдуму он не попадает. Что касается его немецкой идентичности, то скажу так: то, что он из семьи репрессированных и то, что он родился в Средней Азии я узнала на первых минутах нашего знакомства. Насколько я понимаю, эти два обстоятельства сильно влияли на его жизнь и решения: например, 90-е годы он искренне ненавидел, так как видел, что творилось с русскими в некоторых бывших республиках. Очень глупо упрекать человека, которому 38 лет в том, каких взглядов он придерживался в 25. Знаю только, что Шлегель никогда не придерживался нацистских или фашистских взглядов. Он прошел долгий путь, который привел его туда, куда привел, рефлексируя все ошибки. Могу только сказать, что рефлексирующий Шлегель мне куда как ближе и понятнее, чем роботоподобные и беспощадные к врагам Мизулина-младшая или Певчих. Роберт как раз, в отличие от них, человеческий облик не терял.