В истории с «Дождем» у меня остались невысказанными всего два момента, они про разное, но уложу в один пост. Во-первых, снова про эмпатию. Все эти месяцы журналисты, которые приняли решение остаться и еще поработать в России, так как хотят продолжать говорить со своей аудиторией сквозь все запреты хотя бы как-то, сталкивались с публичным презрением со стороны коллег уехавших. «Знаешь, даже если они вернутся – я буду рад, что они вернулись, но общаться с ними мы все равно уже никогда не будем», - говорил мне мой друг. И это была верная оценка. Да, мы даже в личном общении произносим «СВО», да, пишем «новые территории» и так далее. А нас в это тыкали носом уехавшие и «свободные», делая вид, что не знают, что параллельно за нами пристально следят крайне опасные люди внутри нашей страны, которые могут сделать с нами что угодно. И никому не будет нас жаль – ведь мы не уехали к свободе, а остались «в Мордоре». Так вот. Если тебе не нравится, как обращаются с тобой – будь лучше. Мне очень жаль «Дождь», и я не испытываю к его журналистам ничего, кроме сочувствия. Я не представляю, что испытывает заложник, выходя от одних сволочей, но попадая к другим сволочам. Очевидно, что, если от них потребуют стать радикальнее, то часть сотрудников будет вынуждена говорить не то, что думает и не теми словами, какими они думают и чувствуют. Это – всегда трагедия для журналиста, и сложно ей не сопереживать. Ну а теперь про проблему эмигрантов. Я в путешествиях видела разные эмигрантские истории, да и в России много выходцев из разных стран. Действительно, со стороны – давайте так, граждан, рожденных в своей стране, всегда было, есть и будет отторжение к эмигрантам, которые приезжают и начинают, что называется, диктовать свои условия. Это может быть создание религиозных анклавов, закрытых групп, где практикуются варварские обычаи, может быть вмешательство в политику принимающей стороны и так далее. Например, мои знакомые евреи, как бы это сказать помягче, с некоторым изумлением обнаружили демонстрации «Смерть Израилю» на улицах Германии (не надо мне говорить, что такого не было, я лично была свидетелем такой демонстрации). Или, например, россияне с изумлением обнаружили, что выходцы с Украины теперь учат их жить и уже диктуют людям, рожденным в своей стране и прошедшим в ней свой жизненный путь, что им говорить, а что нет, и как любить Родину правильно. Более того, самыми безжалостными по отношению к арестованным по политическим статьям оказались именно эти люди («Подождите, Вы же сами сидели в тюрьме по политической статье, Вам помогали, в том числе, люди не ультрапатриотических взглядов. Вы не испытываете к ним признательности?» - вопрошала я одного такого выходца. «Я никому ничем не обязан», - гордо отвечал выходец. Я, конечно, все поняла и простила, человек просто отрабатывал деньги). Ну или те же россияне с не меньшим изумлением увидели, как уехавшие россияне требуют все новых санкций, нищеты и краха для России. Мои друзья, давно живущие в Европе (я имею в виду не эмигрантов, а тех, кто граждане ЕС), тоже наблюдают за этим с плохо скрываемым изумлением. Но другое дело – когда эмигрант сосредоточен именно на политике, которая проводится на оставленной им Родине. Должен ли он максимально воспринимать не только формальные законы и нормы, принятые в обществе, в которое он приехал (например, что девочкам нельзя делать обрезание, а женщина имеет право выглядеть так, как хочет), но и полностью соответствовать генеральной политической линии? Если Ваш ответ «да» - то увы, это не «порядок, основанный на правилах», потому что любой эмигрант – это, прежде всего, человек, имеющий право на свои взгляды и убеждения. Гуманитарное убежище дается не в обмен на пожизненную лояльность и не в обмен на работу по темникам и в интересах правительства принимающей стороны. А из человеческих, гуманитарных соображений. Точнее, хотелось бы, чтобы было так. Но оно, как мы видим, совершенно все иначе. Рая на Земле не существует.