У меня вот есть буквально еще пара мыслей про известную ситуацию, извините, буду надоедать. Во-первых, давайте честно: потенциальная ценность русскоязычного СМИ для внутрироссийской аудитории, в котором нет темы эмпатии к россиянам равна… нолю. Поясню на двух не связанных с нынешними событиями ситуациях. Например, вы – сербские политики или журналисты, пострадавшие от режима Милошевича и не поддерживающие его… методы на территориях уже бывшей Югославии (назовем это так, чтобы не влезать в детали балканской войны). Вам приходится уехать – можно по лайту в Черногорию, можно не по лайту в Западную Европу. Вы открываете там медиа, чтобы говорить с сербами, которые вы знаете, в какой ситуации находятся. Внимание, вопрос: вы будете говорить с ними с позиции «все наши симпатии сейчас – с боснийцами, албанцами, хорватами, но не с сербским солдатом?» Спойлер: сербские политики и журналисты тогда нашли совершенно иные интонации (почитайте про Джинджича), обращаясь именно к сербам. Второй пример – из моей собственной жизни. Несколько раз – например, когда я писала про уголовные дела – я читала материалы дела и понимала: блин, человек действительно сделал ровно то, в чем его обвиняют (не по политическим статьям), да вот же прямо оно. Только как это объяснить аудитории? Что да, в деле есть политика, что человек делал и много хорошего, только вот тут – вот такое? Сидела, писала, правила, так как моя цель была – объяснить аудитории так, чтобы она именно максимально поняла происходящее. Поэтому, например (возвращаемся в день сегодняшний) ценность Гарри Каспарова (иноагент), как российского политика, стремится к отрицательным числам. Потому что он действительно не российский политик. Он россиян не любит. Я не собираюсь его за это осуждать, но просто он не российский политик, и поэтому, прежде всего, поэтому, а не по месту нахождения, не может никого представлять и никого назначать «хорошими русскими». Так и с российскими СМИ. Для того, чтобы транслировать повестку «мобилизованные подлежат уничтожению» есть СМИ украинские. Они – для своей аудитории, которая не в России, не россияне. А ты – российский журналист. Ты не за это все, ты против этого всего. Но у тебя твои сограждане сейчас по колено в снегу посреди нигде. Тебе звонят их рыдающие матери. Есть еще, конечно, изуверский вариант: говоришь с рыдающей матерью мобилизованного с сочувственной интонацией, обещаешь помочь, потом - монтаж и выдаешь с другими подводками. Закончу тем, с чего начала. Медиа, не испытывающие эмпатии к гражданам той страны, с которой себя идентифицируют – не нужны. Заметьте, я говорю о гражданах. Не о политиках, правительствах, идеологии и так далее. О людях.