КТО КОГО МОЖЕТ СУДИТЬ? Лекция, с которой я буду выступать в Ереване, называется «Суд истории». Но когда мы говорим: «История его осудит» или «История его оправдает» — что имеется в виду? Разве есть где-то загадочное здание суда, где заседает история? Или приговор выносит муза Клио? Конечно нет. Суд истории — это суд людей, все тех же людей. И, кстати, суд истории обычно куда более пристрастен, чем любой «настоящий» суд. Вердикты в нем постоянно пересматриваются, опровергаются, потом возобновляются и снова рушатся. Да и вообще — кто может выступать от имени истории и кого можно таким образом судить? На первую часть этого вопроса ответить легко — в принципе, оценивать/осуждать тех или иных людей или события может каждый. Чем мы постоянно и занимаемся — в последнее время особенно часто. От рассуждений о том, кто виноват или не виноват в том, что происходит, уже с души воротит — а с другой стороны, как же об этом не думать? А кого можно судить? Вот здесь уже начинаются сложности… Понятие коллективной ответственности в течение многих веков казалось чем-то само собой разумеющимся. Эдип в случайной стычке на дороге убил своего отца, не зная, что это его отец, а затем женился на своей матери, не подозревая, что это его мать. За это боги обрушивают наказание на весь город Фивы. При этом оракул заявляет, что мор, от которого погибают граждане города, прекратится только после того, как будет найден убийца царя Лая. За преступление одного расплачиваются все. Такой подход очень долго казался само собой разумеющимся. Только в 1965 году Второй Ватиканский собор официально заявил, что нельзя считать всех евреев виновными в распятии Христа, несмотря на то, что власти Иудеи обрекли его на смерть. Увы, далеко не все христиане и сегодня это понимают. Двадцатый век знал преследования людей, принадлежавших к «неправильному» классу, нации, религии, сексуальной ориентации. Какие-то из этих представлений перешли и в следующее столетий, к ним постоянно добавляются новые. Оправдания из-за принадлежности к определенной группе тоже очень распространены. Как в XIX веке говорили «среда заела» — получалось, что если ты принадлежишь к «угнетенным классам», то это что-то вроде индульгенции. А Николай Гаврилович Чернышевский считал, что женщин так долго и сильно угнетали, что теперь надо перегнуть палку в другую сторону и позволить им все что угодно. Поэтому он не обращал внимания ( старался не обращать?) на измены своей горячо любимой жены. В течение нескольких столетий в мире медленно и мучительно вырабатывались представления о ценности и значимости отдельной личности. А если отдельная личность имеет значение, то значит, она способна отвечать и за свои поступки. Сегодня меня регулярно просят найти в историческом развитии России корни агрессивности всех россиян (спойлер: я в это не верю), и снова, и снова, и снова я читаю очередные обвинения — уехавших, оставшихся, молчащих, недостаточно громко говорящих, говорящих «не то», или просто обвинения всех во всём. Увы, могу сказать как учитель — постоянные обвинения без каких-либо разумных предложений о том, «как исправиться», приводят только к отторжению. В разрушенной и морально уничтоженной Германии в 1946 году Карл Ясперс читает лекции о вине и ответственности и подвергался обструкции со стороны слушателей. А немцы формально каялись, но в душе считали жертвами себя. «В течение лекции профессора Ясперса студенты начинали смеяться, шаркать ногами по полу при упоминании демократии в связи с духовной ситуацией Германии. Как только это началось, профессор Ясперс прервал лекцию и объявил, что он не потерпит подобных выступлений», — писал один из людей, присутствовавших на лекции. Сегодня мы часто любим вспоминать о том, что именно Ясперс четко определил различие между коллективной и индивидуальной ответственностью. Реже мы вспоминаем о том, что, по его мнению, индивидуальную ответственность человек несет перед своей совестью или перед Богом, а не перед перед коллективом (если, конечно, речь не идет об уголовном преступлении).