«У МЕНЯ ЕСТЬ НАДЕЖДА» Михаил Подоляк, советник главы офиса президента Зеленского, в разговоре с Иваном Ждановым на канале «Популярная политика» говорит: «У меня есть надежда, что в России есть люди, которые понимают истинную цену этой войны». Сколько раз за последнее время мы говорили о том, что надежды нет, писали о конце России, о моральной катастрофе после Бучи. А сколько жизней обрушилось — и тех, кто уехал, и тех, кто остался. А человек, представляющий страну, где жизни рушатся в буквальном смысле, говорит, что у него есть надежда. А у меня? Сто лет назад руководители белого движения создавали военные лагеря в Галлиполи, — думали, что вернутся. Потом верили в «Смену вех» и мирную трансформацию режима, ликовали, когда в Красной армии ввели погоны и старые офицерские звания… Михаил Подоляк прекрасно понимает, с кем он имеет дело на переговорах Украины и России, он честно признается: “ Я не готов сказать, что Украина будет готова после окончания войны пойти на диалог с Российской Федерацией», он говорит ужасные, но совершенно, увы, справедливые слова о примитивности, необразованности и продажности современной элиты, об их примитивном интеллекте и языке, о непонимании ими причинно-следственных связей, незнании истории . И при этом у него есть надежда. На кого? Он надеется прежде всего на интеллектуалов, «готовых заплатить лично большую цену за свободу Украины». А мы все время говорим, что «большинство» поддерживает войну. Когда же они опомнятся? Почему возвращение сыновей и мужей в цинковых гробах никого ничему не учит? Вообще-то, таким образом трудно чему-то научиться. Невероятно сложно, практически невозможно сказать: «Мой сын погиб зря», «Мой муж погиб ради коррумпированной власти». Проще объяснить себе, что близкий человек погиб за благородное дело. Проще решить, что экономика разваливается из-за козней Запада и сплотиться вокруг «отца родного». Михаил Подоляк считает, что надежда России — это новая элита, а не нищее и озлобленное большинство, которое будет все «через живот воспринимать». Какая еще элита? Где ее взять? Страшно далеки они от народа, протест не выходит за пределы Садового кольца. А теперь все протестующие разбежались кто куда. Я покажусь ужасно недемократичной, не думающей о народе, как издавна полагалось делать интеллигенции, но скажу: А почему мы все еще верим в то, что в политической жизни все решает большинство? «Что делать? Что делать?» — спрашивают все. И отвечают: «Ничего нельзя сделать». Но ничего нельзя сделать, если ждать, пока сколько-то процентов населения страны опомнятся. Похоже, что нескоро. А давайте пока подумаем о квалифицированном меньшинстве. Знаю ли я учителей, которые не выстраивают детей буквой Z и даже в нынешних диких обстоятельствах продолжают «сеять разумное, доброе, вечное»? Да знаю. Знаю ли я юристов и правозащитников, которые продолжают бороться за права человека? Да знаю, — кто-то оказался сейчас в эмиграции, а кто-то остался и действует. Знаю ли я честных ученых, ведущих глубокую и интересную работу? Знаю. Знаю ли я сотрудников НКО, которые, несмотря на падение пожертвований и общий ужас, продолжают помогать людям? Знаю. Журналистов, дающих непредвзятую информацию? Знаю. С удовлетворением, кстати, отмечаю, что в каждой из этих категорий есть мои выпускники. Подоляк говорит: «Важно создать прослойку, которая будет генерировать другие смыслы». Так эта прослойка уже есть. Не надо все время повторять друг другу, как мы слабы, разобщены и подавлены. Осмысленная деятельность людей — это не брань в соцсетях. Это осмысленная деятельность — хотела выделить «осмысленная», потом «деятельность», но поняла, что эти слова неразделимы. И как раз те, кто занимаются осмысленной деятельностью, а не попрекают других за то, что те уехали/не уехали, ходят в театр/ говорят неправильные вещи, — вот эти люди и составят элиту, которая в будущем и будет генерировать новые смыслы российской жизни. Да они уже их генерируют — и в эмиграции, и дома. И они дают мне надежду.