ЗАТЯНУВШАЯСЯ ДВУХМИНУТКА НЕНАВИСТИ В понедельник прямой эфир у меня на канале был посвящен проблеме расчеловечивания. Того, каким образом одни люди теряют человеческий облик, превращаясь в убийц и палачей, а на других людей начинают смотреть, как на неодушевленные существа, которых так легко стереть с лица земли. Я много говорила о пропаганде, о тех геббельсовских принципах, на которых всегда основывается оболванивание людей. Чем чудовищнее ложь, тем легче в нее поверят. Надо апеллировать к чувству, а не к разуму. Надо много раз повторять самые примитивные утверждения… И еще одна вещь, которая не устает меня поражать и угнетать — почему-то пропаганда ненависти постоянно оказывается успешнее пропаганды любви. Это ведь не только о пропагандистах что-то говорит, но и о нас с вами. В каждом из нас под цивилизованной оболочкой живет зверь, которого так легко выпустить наружу. В знаменитой сцене из «1984», где описана «двухминутка ненависти», Уинстон ощущает, что испытываемая им ярость была «абстрактной и ненацеленной, ее можно было повернуть в любую сторону, как пламя паяльной лампы». Что-то похожее происходит и с нами сегодня. Когда-то, много лет назад я была координатором прекрасного международного проекта, который назывался «Мозаика культур». Мы выпустили учебное пособие под этим названием. В нем, в частности, ученикам предлагались материалы для распознавания языка вражды. Языка, который начинается с мелочей — с презрительных прозвищ, с проскальзывающих как будто ненароком замечаний. Это все так неважно по сравнению с убийствами и геноцидом. Мало ли какие слова могут сказать даже самые приличные люди. Вот только со слов в нашем мире многое начинается. Знаменитая история с радио в Руанде, на котором представителей народа тутси постоянно называли тараканами и призывали народ хуту «рубить высокие деревья» — считалось, что тутси выше ростом, чем хуту. Ясно, что ужасающий геноцид тутси в Руанде произошел не потому, что там людей сравнивали с тараканами, но эти слова потом облегчили жуткие дела. Моя лента, надо сказать, состоит из единомышленников. Я постоянно проявляю ужасную нетерпимость и удаляю из друзей направо и налево. Стараюсь, правда, при этом пореже вступать в споры. И вот я читаю свой «информационный пузырь». Матерные слова нам дума давно запретила. Но есть много других слов. Про знаменитых певиц пишут, что они язык в жопу засунули. Злорадствуют по поводу «Эха», которое было недостаточно стойким и прогрессивным, при этом, конечно, называют его журналистов подонками. Вопли ненависти по отношению к Чулпан Хаматовой, которая посмела уехать из страны. Ага! Детей теперь лечить больше не хочет! А когда-то ради этих детей Путина восхваляла! Очевидно пишущие это, предполагают, что Чулпан вывезла с собой и свой фонд. Господи, как же просто, сидя перед экраном, выплеснуть во всемирную паутину свои комплексы, свое раздражение и ярость, свой страх перед надвигающейся катастрофой… И не думать при этом, что за слова действительно когда-то придется отвечать. «Словно от электрического разряда, нападали на все собрание гнусные корчи страха и мстительности, исступленное желание убивать, терзать, крушить лица молотом: люди гримасничали и вопили, превращались в сумасшедших» — это опять Оруэлл. А вот что говорил Дамблдор ученикам Хогвартса: «Хочу повторить ещё раз: в свете возрождения лорда Волан-де-Морта мы сильны настолько, насколько мы едины, и слабы настолько, насколько разъединены. Лорд Волан-де-Морт славится способностью сеять раздор и вражду. Мы можем бороться с этим, создавая прочные связи, основанные на дружбе и доверии». Это вовсе не означает, что надо мириться со своими идеологическими противниками или идти на какие-то принципиальные уступки. Просто стоит помнить, что называя неприятного тебе человека тараканом, ты вступаешь на дорожку, на которой можно взять в руки мачете и пойти крошить тараканов и срубать высокие деревья. Может, лучше сосредоточиться на борьбе с Волан-де-Мортом?