ПУШКИН? ОЧЕНЬ ИСПУГАЛИ! Мое детство было настолько переполнено Пушкиным — его стихами и прозой, его многочисленными изданиями, занимавшими у нас в доме несколько полок, книгами о нем, занимавшими уже несколько шкафов, бесконечными разговорами за столом о Пушкине, лекциями, статьями, книгами моего отца, что в какой-то момент мне показалось, что я больше не могу — все, концентрация Пушкина в моем организме так велика, что больше я его не воспринимаю. Довольно долго так и было. А потом вдруг захотелось перечитать — прежде всего «Капитанскую дочку», потом «Маленькие трагедии», потом еще что-то. Оказалось, что падение концентрации Пушкина не слишком хорошо влияет на мой организм, надо его подпитывать… Вряд ли я смогу сказать в своей лекции что-то новое о Пушкине — после всех великих, изучавших или придумывавших своего Пушкина, наверное, остается только помалкивать. Поэтому речь пойдет не о том, когда он родился и как работал над «образом Татьяны», а о том, как Пушкина воспринимали в разные времена. «Пушкин — наше всё» — воскликнул восторженный Аполлон Григорьев, и мы с тех пор беспрерывно мусолим эту фразу, не задумываясь о том, насколько она глубока и верна. Каждая эпоха смотрела на Пушкина и видела… Ну конечно же себя. И поэтому Пушкина могут изучать не только филологи. Пушкин в нашей стране — это часть истории, и очень важная часть. Пушкин Белинского и Пушкин Достоевского, Пушкин Цветаевой и Пушкин Ахматовой, Пушкин сталинской эпохи и эпохи Оттепели, Пушкин Довлатова и Битова, Пушкин псевдо-Хармса и Синявского — они ведь все совершенно разные. Не случайно в спектакле «Товарищ, верь!» в Театре на Таганке было пять Пушкиных. В общем, попробуем поговорить о «нашем всём», о том, как сложился нынешний культ поэта, что в Пушкине искали и находили (или не находили) разные эпохи. О Пушкине как зеркале, барометре, лакмусовой бумажке…