СУПРЕМАТИЗМ И ВОКРУГ НЕГО. ЗАМЕТКИ ИСТОРИКА Читала лекцию в своем любимом Ельцин-центре и успела забежать на прекрасную выставку «Мир как беспредметность. Рождение нового искусства» — о том, как возник супрематизм, как он развивался и как потом преобразился в «постсупрематизм». И на этой выставке есть много такого, от чего дух захватывает. Ну для начала — там несколько восхитительных картин Шагала. Это я, конечно, интересно сказала — можно подумать, что у Шагала есть не восхитительные картины (для меня во всяком случае). Но те, что выставлены здесь, я раньше не видела и они прекрасны. В художественную школу, созданную Шагалом в Витебске после революции, приехал Малевич и быстро «соблазнил» беспредметным искусством большую часть учеников. Начался конфликт, который стал одной из причин отъезда Шагала в Москву. Ну а из Москвы уже путь лежал в Европу. Косвенным образом конфликт с Малевичем спас Шагалу жизнь и великий художник не сгинул в Витебске во время оккупации и не попал на Колыму. Здесь же очень страшная картина Филонова. Опять я «оригинально» высказываюсь. У Филонова нестрашных картин не бывает. И жизнь его была страшной. Никому его «аналитическое» искусство, постигавшее «знающим глазом» мир невидимых явлений, было не нужно. Его травили, предъявляли обвинение в формализме. Так он и перебивался в Ленинграде — голодный, без денег даже на холсты — и умер в начале блокады. Но помимо картин «великих», которые всегда интересно посмотреть, здесь на двух этажах арт-галереи можно найти много важного не только для любителя искусства, но и для историка. Вот множество фотографий Малевича с его учениками. Стоят в Витебске рядом с вагоном — целая толпа молодых людей. Это 1920 год. Они едут на «1-ю Всероссийскую конференцию учащихся и учащих искусству». Видно, в каком они все восторге и как доволен Малевич. И никто еще не подозревает, что с ними дальше будет и как их разбросает жизнь. Как сам Малевич будет вместе с другими авангардистами с восторгом пропагандировать новое искусство, считая его созвучным революции, и как всего через несколько лет революция начнет съедать их — ликвидировать созданные ими учебные заведения, подвергать их творчество критике, уничтожать их. И вот уже Малевич вывозит свои картины за границу, потом возвращается — и попадает в тюрьму, выходит через несколько недель, продолжает работать, пытается «вписаться» и вместо супрематических композиций пишет картины вроде «Скачет красная конница», теряет работу, опять попадает в тюрьму. А дальше — выходит из тюрьмы, потому что на этом настаивает следователь!!!!! Следователь Владимир Кишкин — тоже человек с непростой судьбой. Дворянин, ставший анархистом, сотрудником угрозыска, к 1930 году, когда он вел дело Малевича, уже дослужившийся до высоких постов в НКВД. Но при этом осознавший, кто оказался в камере, и добившийся (!) в 1930 году (!) его освобождения. Впрочем, в 1938 году Владимир Кишкин был расстрелян на Бутовском полигоне. Так и хочется сказать пошлую банальность, вроде того, что был он слишком «утонченным» для этого режима, но ясно, что «вышка» ожидала и утонченных сотрудников НКВД, и не очень, и дворянского происхождения, и крестьянского. Как, впрочем, и не только их. А Малевич дожил до 1935 года — уже забытый и вообще не нужный в стране победившего соцреализма, был похоронен в «супрематическом гробу», созданном его учениками, которые побоялись сделать гроб в виде креста, как хотел художник. А на месте захоронения рядом с Немчиновкой потом было колхозное поле, а сегодня — мама дорогая! — жилой комплекс. Как-то им там живется, на прахе Малевича? А ученики Малевича в следующие десятилетия создавали прекрасные по своей тонкости и изысканности картины, но у них тоже жизнь оказалась нелегкой. Кого-то арестовывали, кто-то вообще отошел от живописи, занявшись дизайном или организацией выставок. С беспредметной живописью в советское время, ясное дело, не слишком складывалось, но видно, как уроки супрематизма просвечивают в их чудесных работах… Эх, жизнь-жестянка…