ХРАНИТЕЛИ Лет 20 назад ходили мы с учениками в байдарочный поход по реке Угре, там, где в 1941 году проходили тяжелейшие бои. Угра — прекрасная река, один из любимых маршрутов многочисленных туристов, протекает она по густо населенным Смоленской и Калужской областям, по берегам — множество деревень, дачных поселков. Несмотря на все это однако на одной из стоянок мы с ужасом обнаружили в кустах, совсем рядом с рекой, валявшиеся скелеты незахороненных солдат. Неподалеку у костра расположились черные археологи, которым здесь было полное раздолье… Не исключаю, что и сегодня они там пасутся, как, впрочем, и во многих других местах, где когда-то лилась кровь и люди отдавали жизнь за свою страну. Другое воспоминание: удивительный 6-й форт во Владивостоке. Совершенно фантастическая дореволюционная постройка, целый город, созданный под землей — с помещениями для жизни солдат, с переходами, командными пунктами… Здесь проводят очень интересные экскурсии. Однажды я была тут с группой учителей истории и с англичанином — тоже историком. Когда мы вышли из форта на поверхность, то оказались у стены, к которой была прикреплена маленькая иконка, а вокруг нее — следы пуль. В прошлый раз мне рассказывали, что здесь происходило, а теперь, может быть, потому что группа была большая, а может, из-за иностранца, экскурсовод ничего не говорил. Давать ему указания было неудобно, поэтому я сделала вид, что обращаюсь только к своему сыну, и сказала: «Ты понимаешь, что это место, где расстреливали?» Все ахнули. После чего все мы отправились дальше — смотреть на океан. И только непривычный к подобным вещам англичанин отбежал в сторону и довольно долго не подходил к нам — переживал. А мы что, мы и не такое видали. У нас в глубинах памяти и не такое есть. Алексей Миняйло снял фильм «Монополия на память» — о том, что происходит с нашей памятью о войне, о репрессиях, о терроре. О том, как места, связанные с обороной Москвы, собираются застраивать, о том, почему власть пытается исказить реальность, связанную с Сандармохом и расстрелянными там людьми, о том, как нелегко устанавливать таблички «Последнего адреса» — как люди говорят, что им неприятно «жить на кладбище», то бишь в доме, где им постоянно напоминают об арестованных и расстрелянных. В общем, о том, как постоянно, осознанно, последовательно уничтожается и искажается память об истории России ХХ века. Но не только об этом. Для меня важно, что в фильме показаны люди, которые пытаются память сохранять — оберегают места вокруг деревни Дунино под Москвой, говорят правду о Сандармохе, находят «последние адреса» и не дают о них забыть. В фильме много говорится о том, что не может быть одной «единственно правильной» памяти, и уж тем более не может быть государственной монополии на историю. Но это были бы просто слова, если бы за ними не стояли люди — те, кто упорно продолжают отстаивать свою память — проводить настоящие раскопки, а не ту кощунственную пародию, которую учинило РВИО в Сандармохе, когда пыталось доказать, что не расстреливали там заключенных из Соловков. И не тот Диснейленд, который создают в парке «Патриот». И вот это самое главное — то, что люди, сохраняющие память, существуют, и их, кстати говоря, довольно много. В фильме Алексея Миняйло матушка Варвара, монахиня, сотрудница дома-музея Пришвина в Дунине рассказывает удивительную историю о том, как в здешних местах регулярно появляется старый однорукий человек. Он объясняет, что приезжает повидаться со своей рукой, потерянной здесь в боях. Мне кажется, это удивительный образ. Какая-то часть всех нас находится и в местах боев Второй мировой войны, и в Сандармохе, и на Колыме, и на берегах Угры, и рядом с 6-м фортом во Владивостоке. Если мы отдадим эти места государственным монополистам, то так и от нас скоро ничего не останется. Именно поэтому Юрий Дмитриев должен выйти на свободу, а общество «Мемориал» должно продолжать жить. — Минюст внес «Мемориал» в реестр иностранных агентов, с чем ни я, ни организация не согласны.